И девочка застыла на месте, слушая, как мать повторяет «Нет! Нет! Нет!», в то время как сыновья укладывали труп Анупама в центре костра.

Шарви не хотела следовать за мужем. Она помнила, как в языках пламени извивалась от боли ее мать, как превращалось в пепел тело тети, как легким дымком унеслась в небо

подруга. Их крики звучали у нее в голове. Скольких до них и после них приговорили к ужасной смерти в безумии религиозного фанатизма! И вот чьи–то руки схватили ее и понесли…

Амия видела, как братья возводят мать на вершину кучи из дров и хвороста. Слышала, как брахман приказывает бедной женщине вести себя достойно. Шарви на мгновение бессильно повисла на руках сыновей, но потом резким движением высвободилась и спрыгнула на землю. Но там она наткнулась на стену враждебности. Чужие руки схватили ее и швырнули назад. В одно мгновение от Шарви отказались все родственники и друзья. Все желали, чтобы она умерла. Вдовам не было места в Аунраи. Потеряв мужа, женщина становилась парией, к ней относились даже хуже, чем к неприкасаемым. Она была вынуждена брить голову, носить нищенские лохмотья, питаться отбросами и жить, как животное. Нет, жители Аунраи не потерпят такого позора! Шарви должна обратиться в пепел!

— Мама! Мама! Идем со мной! — кричала Амия, пытаясь добраться до матери и схватить ее за руку.

Она отважно сражалась, кусая и царапая мучителей своей матери. Она уже видела, как вырывает мать из рук палачей и они вместе бегут к лодкам, стоящим у причала на реке. Видела, как они плывут в Варанаси. Они спрячутся в большом городе, там их никто не найдет…

Девочка закричала от боли — кто–то схватил ее за волосы и потащил назад, оторвав от матери. С ненавистью и страхом она узнала лицо своей мучительницы.

— Ах ты маленькая дрянь! — орала Витра, дергая ее за волосы.

Ей явно доставляло удовольствие причинять Амии боль. Витра ногой ударила девочку в живот и отпустила ее. Помертвев, не дыша, Амия упала на колени в грязь. Вдову, к огромному облегчению Витры, вернули на костер, где лежало уже начавшее разлагаться тело Анупама. Жрец бога Вишну связал

Шарви руки и ноги и поспешно приступил к совершению ритуала. Зажглись факелы, запылали охапки хвороста…

Гул пламени достиг ушей Амии. Она подняла голову, устремив испуганный взгляд на костер. Треск горящей древесины и гудение огня лишь на короткое мгновение перекрыли ужасающий крик Шарви. Амия потеряла сознание.

Все было кончено. Белым дымком развоплощенный двойник Шарви с порывом муссона поднялся в черное небо. Религиозное рвение толпы угасло. Витра отныне была хозяйкой дома Мадхавов. Она смотрела, как Пайод, ее муж, берет Амию на руки, мысленно обещая себе как можно скорее избавиться от этой девчонки.

Глава 6

Над берегами Ганги в грозное небо поднимались струйки дыма — страшные свидетельства похоронных церемоний. В грязной воде купались многочисленные верующие. Мишель часто видел это и всегда поражался количеству погребальных костров и трупов, плывущих по священной реке. Много раз ему приходилось, сдерживая гнев, наблюдать, как превращаются в живой факел сжигаемые на кострах женщины. Но что он мог противопоставить тысячелетним традициям? Индия, такая, как она есть, пугала и завораживала одновременно. Мишель завидовал невозмутимости, с какой на все это взирал его друг Дхама. Тот как раз вернулся из расположенной на перекрестке больших дорог деревни Аунраи, куда ездил разведать обстановку.

— Все тихо, — сказал Дхама, подъехав к сидящему на лошади Мишелю. — Ни англичан, ни признаков мятежа, ни

бандитов. Если не пойдет дождь, мы до наступления темноты окажемся в Варанаси.

— Будьте начеку! — сказал Мишель, обернувшись к своим людям.

Это предупреждение было лишним — они и так ни на минуту не теряли бдительности. В отличие от Дхамы, который по своей природе был человеком бесшабашным. И уж тем более они будут начеку, ступив на широкую дорогу на левом берегу реки, ведущую из Аунраи в Варанаси, по которой непрерывным потоком двигались паломники и многочисленные караваны. Это была самая оживленная дорога в северной части Индии, и здесь было полно воров. Люди Мишеля окружили несущих ценный груз вьючных животных.

По обе стороны дороги, пропуская караван, стояла толпа деревенских жителей. В путешественнике индийцы узнали человека, которого в этих краях называли «белый демон».

— Это француз, — шепотом сказал кто–то.

Мишель Казенов появлялся в этих местах два раза в год и стал здесь почти легендарной личностью.

Мишель ощущал на себе многочисленные взгляды, в которых читались страх и уважение. Черная с рыжинкой борода не могла скрыть европейские черты его лица. В лучшем случае его могли спутать с афганцем или турком, посланцем Блистательной Порты. Но всякому было ясно с первого взгляда, что у него в жилах не было ни капли индийской крови.