— Я должен отвести ее домой. Она нарушила закон нашей касты и заслужила наказание, — сказал Пайод, представив, как разгневается его супруга, вернись он без девочки.

— Первый, кто прольет кровь этого ребенка, узнает, что такое черная болезнь. Кали отомстит за нее!

При упоминании Кали и «черной болезни» у Пайода подогнулись колени. Но гнев его жены Витры был ужаснее, чем ярость Черной богини1. Он больше не хотел ничего слышать и быстрым шагом направился в Аунраи. Он предостережет членов семьи, передав им слова садху. Даже его супруге придется обуздать свой гнев…

Домочадцы Пайода с большим удивлением выслушали его рассказ о встрече с подвижником. Витра рвала и метала, злясь на вмешательство садху, но Амию наказать не осмелилась. Вот уже неделю она грызла удила от нетерпения. Ожидая, пока найдется способ отвлечь внимание Черной богини,

Кали — в переводе с санскрита «черная». В индуистской мифологии одна из грозных ипостасей великой богини–матери Деви, или Дурги, жены Шивы. Олицетворение смерти и разрушения.

Витра придумала, как отомстить девчонке: Амию кормили через раз и заставляли выполнять самую тяжелую работу по дому. Витра поднимала ее с рассветом и выматывала из нее все силы, заставляя носить непомерные тяжести, выходить из дома в дождь и часами молиться богам.

Под бдительным оком занятой шитьем старшей невестки Амия пекла лепешки на всю семью. Это было одно из немногих занятий, которое ей по–настоящему нравилось. Но девочка пыталась этого не показывать. Лицо ее было напряжено, и она старалась не смотреть на Витру. Амия каждый день ждала порки или другого телесного наказания, но страх перед Кали сдерживал злую невестку.

Витра взяла горячую лепешку с раскаленной плиты, зубами оторвала кусок и стала медленно жевать, оценивая плотность теста и его вкус. Лепешки получились отменные. Она сожалела, что придраться было не к чему.

— Что–что, а мужа накормить ты сумеешь, — насмешливо сказала она.

Амия подняла голову. Между бровей залегла тревожная морщинка. Что еще придумала Витра? Злая женщина окинула девочку оценивающим взглядом — так обычно смотрят на кусок мяса, лежащий на прилавке мясника.

— От своей бедной матери ты унаследовала умение готовить, это очевидно, — продолжила Витра.

— Я запрещаю тебе говорить о маме.

— Ты ничего не можешь мне запретить. Я здесь командую! А тебе лучше бы научиться помалкивать и подчиняться, если хочешь понравиться тому, кого мы для тебя выбрали… И нечего таращить на меня свои дурные тараканьи глаза! Ты все прекрасно поняла. Мы выдаем тебя замуж.

— Нет!

— Тебя никто не спрашивает! Ты еще пожалеешь, что убегала из моего дома! Уж я–то знаю, о чем говорю!

Амия словно окаменела. У нее под ногами разверзлась страшная пропасть. Прерывающимся голосом она спросила:

— За кого?

— За Пуру, седьмого сына Джахамов. Хотя лучше бы мы продали тебя «белому демону». Ну, теперь уж ничего не поделаешь.

Амия сдерживалась изо всех сил. Витра обрадуется, увидев, как она плачет. Пуру Джахам… На рынке она не раз видела этого ничем не примечательного мальчика, но сейчас даже не смогла вспомнить его лица. Джахамы были крестьянами и жили очень бедно. Два рисовых поля и клочок земли, отведенный под овощи, — вот и все их богатство. Еще они плели корзины и продавали их у дороги, ведущей в Варанаси. Ходили слухи, что хозяйка дома — женщина крутого нрава и с невестками обращается, как со скотиной. А одну, которая не захотела ей подчиниться, и вовсе забила до смерти.

Может статься, матушка Джахам окажется еще ужасней, чем Витра…

— Я не выйду замуж за Пуру, — шепотом сказала Амия.

— Я сама его выбрала, и на этот раз тебе не удастся меня опозорить. Если понадобится, я за волосы приволоку тебя в храм.

— Да услышит тебя великая Кали! — сказала Амия, выпрямляясь.

Витра побледнела и обвела комнату взглядом, словно опасаясь, что вот–вот появится грозная богиня.

— Кали отомстит за меня, — продолжала Амия, и голос ее с каждым словом набирал силу. — Она накажет тебя черной болезнью и заберет в свое царство!

— Замолчи! Замолчи! — Витра с воплями выбежала из кухни.

Амия дала волю слезам. Ее, избранницу богов, отдадут мужчине, которого она не любит. Неужели ей все–таки суждено стать рабыней? Неужели не встретит она однажды своего принца?

Глава 8

Хирал, Блистательная, была живой легендой, одной из тех исключительных женщин, о которых мечтает любой мужчина. Она не только владела шестьюдесятью четырьмя искусствами1, но и в совершенстве освоила шестьдесят четыре позиции любовной игры, описанные в Камасутре, благодаря чему стала объектом неистового вожделения и… зависти. Танцовщицы–соперницы желали ей смерти и постоянно обращались к колдунам в надежде навлечь на нее несчастье.

Но Хирал не боялась колдунов и ведьм. Она была неприкосновенна, и защищал ее сам Шива. Она внимательно