Читаем Избавитель. Том 2 (СИ) полностью

Джардир натянул поверх черных одежд шарума белое одеяние андраха, пропитанное кровью. Все взоры были обращены на него, но он выпрямился под их бременем и повернулся к собравшимся.

Альэверак лежал на полу, и дама Шевали зажимал его рану. Труп Амадэверама лежал посреди лестницы. Джардир наклонился к Дамаджи и сорвал черный тюрбан с его головы.

— Дама Ашан из племени Каджи, выйди вперед, — приказал он.

Ашан подошел к подножию лестницы, опустился на колени и прижался к полу ладонями и лбом. Джардир снял с друга белый тюрбан и заменил его черным тюрбаном Дамаджи.

— Дамаджи Ашан возглавит Каджи, — объявил Джардир, — и передаст черный тюрбан своим сыновьям от моей сестры Аймисандры, если пожелает.

Он обнял Ашана как брата.

— Дневная война окончена, — произнес Ашан.

Джардир покачал головой:

— Нет, друг мой. Она только начинается. Необходимо восполнить потери, набить животы наших женщин и приготовиться к Шарак Сан.

— То есть… — начал Ашан.

— Мы выступим на север, завоюем зеленые земли и поведем их мужчин на Шарак Ка.

Оставшиеся Дамаджи ахнули, но никто не посмел оспорить его слова.

Через мгновение шарумы, охранявшие вход, вздрогнули и поспешно расступились. Через дверь потекли Дамаджи’тинг и жены Джардира. Закон Эведжана запрещал мужчинам поднимать руку на дама’тинг, поэтому власть Джардира над женщинами была ограниченна, но в шатре дама’тинг велись свои интриги, и, похоже, что Инэвера оказалась в них столь же искусна, сколь в манипулировании мужчинами. На всех женах Джардира были черные платки и белые покрывала поверх белых одеяний дама’тинг в знак того, что они наследуют Дамаджи’тинг своих племен. И как Инэвере это удалось?

Белина, жена Джардира из племени Маджах, бросилась к Альэвераку. Джардир легко узнавал своих жен даже в полном облачении. Никакие покрывала не могли скрыть пышные формы Каши или рост Умшалы. Белину легко было узнать по походке. Дамаджи’тинг Маджах шла следом и казалась скорее ученицей, а не госпожой.

Джардир тщетно искал взглядом Инэверу. Внезапно шарумы застыли от страха. В зал вошла первая жена Джардира — в том виде, в каком ее было дозволено лицезреть только мужу. Разноцветный шарф и покрывало просвечивали, невесомые лоскуты ткани окутывали тело, как дымка, выставляя ее красоту напоказ. Черные как смоль волосы были схвачены золотой сеткой и умащены благоуханными маслами. На руках и ногах звенели браслеты из меченого золота с драгоценными камнями. На Инэвере не было знаков положения или ранга. Лишь мешочек с хора на поясе свидетельствовал, что она не просто любимая постельная плясунья богатого Дамаджи.

Инэвера скользила через зал. К ней были обращены все взгляды: пораженные — мужчин, холодные оценивающие — Дамаджи’тинг. Лицо Джардира вспыхнуло, и он невольно ощутил волнение, больше приличествующее спальне. Он попытался сохранить хладнокровие, но Инэвера подошла к нему, откинула покрывало и прильнула к губам мужа. Она обвилась вокруг него, словно позировала скульптору, и пометила его перед всеми, как сука метит угол дома.

— Бездна Най! Что ты творишь? — резко прошептал Джардир.

— Напоминаю им, что Шар’Дама Ка не связан людскими законами. Возьми меня прямо на Троне черепов у всех на глазах, если хочешь. Никто не осмелится возразить.

Она погладила его между ног. Джардир задохнулся.

— Я возражу, — прошипел он и отодвинул ее на расстояние вытянутой руки. Инэвера пожала плечами, широко улыбнулась и погладила его по щеке.

— Вся Красия гордится твоей победой, муж мой! — воскликнула она на весь зал.

Джардир знал, что должен подыграть, произнести воинственную речь, но лицемерие по-прежнему претило ему, и у него были заботы поважнее.

— Он выживет? — Джардир кивнул на Альэверака. Дамаджи потерял море крови; рука его висела, как тряпка.

Белина покачала головой:

— Вряд ли, муж мой.

Она покорно склонила голову, чего его жены-дама’тинг никогда прежде не делали.

— Спаси его, — шепнул Джардир Инэвере.

— Зачем? — выдохнула сквозь покрывало Инэвера, чтобы никто другой не услышал. — Альэверак упрям и слишком могуществен. Лучше избавиться от него.

— Я пообещал, что после его смерти наследник сразится с Маджи за дворец Маджах.

Инэвера выпучила глаза:

— Что ты сделал?

Все уставились на нее, но она мгновенно расслабилась, отстранилась и сошла с возвышения. Ее бедра плавно покачивались под полупрозрачной тканью и притягивали взоры мужчин. Джардиру хотелось выколоть все глаза, которые наслаждались тем, что принадлежало только ему.

Белина и Дамаджи’тинг Маджах низко поклонились и уступили место Инэвере.

— Дамаджах, — хором поприветствовали они.

Когда Инэвера закончила осматривать рану, Альэверак лишился чувств от потери крови. Инэвера встала и взглянула на шарумов.

— Задерните все занавеси и закройте все двери, — велела она.

Несколько воинов поспешили исполнить приказ, другие сомкнулись кольцом вокруг Инэверы и раненого Дамаджи. Повернувшись к ним спинами, шарумы подняли и сомкнули щиты, погрузив Инэверу и Альэверака во мрак.