Читаем Избавитель. Том 2 (СИ) полностью

Наконец все было кончено. Хасик и Шанджат скрутили Пар’чина, и Джардир наклонился, чтобы поднять его копье. Сжав древко, он ощутил прилив мощи. Казалось, копье всегда принадлежало ему. Несомненно, это оружие Каджи, седьмой сын которого был первым Джардиром.

— Мне очень жаль, друг мой, что так вышло, — произнес он.

Пар’чин плюнул ему в лицо:

— Эверам видит твое предательство!

Джардир озлился. Пар’чин не верит в Небеса, но поминает Творца, когда ему это выгодно. У него нет ни жен, ни детей, ни семьи, ни племени, но он уверен, будто знает, что лучше для всех. Его заносчивость не ведает границ!

— Не смей поминать Эверама, чин, — прошипел Джардир. — Его шарум ка я, а не ты. Без меня Красия падет.

На рассвете они тайно выехали из города. Большинство алагай уже вернулись в бездну, но песчаный демон, должно быть, заслышал шаги, затаился и выскочил из тени дюны всего за несколько минут до восхода солнца.

Джардир был начеку и отбил атаку. Защитные метки на древке копья вспыхнули. Алагай рухнул на землю и взглянул на разгорающееся небо, но развоплотиться не успел — Джардир соскочил с коня и пронзил демона копьем.

Во вспышке света меченый наконечник продырявил зернистый панцирь, и копье словно ожило в руке Джардира. Он содрогнулся, как от грозового камня Инэверы, но то была не боль, а экстаз. В тот же миг он стал сильнее и быстрее. Боль от застарелых ран, к которой он привык настолько, что давно не замечал, внезапно исчезла. Он ощутил себя бессмертным. Неуязвимым. Джардир без труда размахнулся и отшвырнул труп демона на тридцать футов ждать восхода.

Ощущение мощи вскоре поблекло, но боль не вернулась. Джардиру было за тридцать, но он будто снова стал двадцатилетним и удивился, как мог забыть это чувство.

«И все это от одного песчаного демона, — подумал он. — Что же испытывал Пар’чин, убивая десятки алагай в Лабиринте?»

Но узнать ответ ему было не суждено, ибо перед самым рассветом они бросили потерявшего сознание Пар’чина в барханах. До города было несколько миль, до ближайшей деревни — больше дня пути.

Джардир посмотрел вниз, и слова землепашца эхом отозвались в его голове: «Эверам видит твое предательство!»

— Почему ты не уехал, когда я молил тебя об этом, друг мой? — Джардир задал еще один вопрос, на который Пар’чин никогда не ответит.

Джардир с грустью смотрел на друга. Хасик и Шанджат сели на лошадей. Джардир снял бурдюк с прохладной водой с луки седла и бросил на песок рядом с распростертым землепашцем.

— Что ты делаешь? — удивился Ашан. — Его надо добить, а не помогать ему.

— Я не стану бить лежачего, — отрезал Джардир. — Бурдюк его не спасет, но поможет умереть, сражаясь с алагай, и отыскать врата в рай.

— А если он вернется в город? — спросил Шанджат.

— Поставь мехндингов на стены. Пусть стреляют, если завидят, — велел Джардир.

Он оглянулся. «Но ты ведь не вернешься, Пар’чин? — подумал он. — В душе ты истинный шарум и умрешь, сражаясь с алагай голыми руками».

— Он чин, — возразил Ашан. — Неверный. С чего ты взял, что Эверам пустит его в рай?

Джардир поднял копье, ловя лучи восходящего солнца.

— С того, что я Шар’Дама Ка и мне лучше знать.

Все выпучили глаза, но спорить не стали.

Джардир вспомнил слова Инэверы. Всего несколько часов назад она предсказала: «На рассвете ты объявишь себя Шар’Дама Ка».

Он оглянулся на тело Пар’чина.

«Умри как мужчина, — взмолился он, — и когда мы встретимся в раю, я исполню наши мечты или с готовностью приму расплату».

Он повернул лошадь и поскакал обратно к городу.

Своему городу.

Глава 9. Шар’Дама Ка. 329 П. В

— Ни шагу дальше, предатель! — Дама Эвераль преградил двери тронного зала андраха.

Он был старшим сыном последнего, почти наверняка стал бы Дамаджи после смерти Амадэверама, а со временем и андрахом. В свои пятьдесят он был еще крепким и черноволосым. Его считали непревзойденным мастером шарусака.

Еще он был последним сыном андраха, которого Джардиру предстояло убить, прежде чем вспороть брюхо старому толстяку.

Не прошло и месяца с тех пор, как Джардир, покрытый запекшейся кровью демонов, объявил себя в Лабиринте Избавителем. Три четверти шарумов присягнули ему на месте. И половина дама. Сторонники множились с каждым днем. Остальные сплотились вокруг Дамаджи, которые поначалу пытались оборонять свои дворцы, но, когда власть Джардира возросла, бежали подземными ходами и заперлись за стенами дворца андраха.

Завоевание Красии продлилось бы несколько дней, а не недель, если бы каждую ночь Джардир не трубил в Рог Шарак, созывая воинов в Лабиринт. Даже самые захудалые солдаты обзавелись копьями с боевыми метками, и алагай гибли тысячами.