Читаем Избавитель. Том 2 (СИ) полностью

— Смотрю, сегодня сплошные ранние пташки, — заметил стражник.

Меченый понял, что он имел в виду, только когда подъехал к холму, где познакомился с Джайком. Друг детства сидел на большом камне.

— Похоже, я как раз вовремя, — заметил Джайк. — Пришлось нарушить комендантский час.

Меченый соскочил с коня и подошел. Джайк не встал, не подал руки, и Меченый просто сел рядом.

— Джайк, с которым я познакомился на этом холме, никогда бы не нарушил комендантский час.

Тот пожал плечами:

— У меня не было выбора. Я знал, что ты попытаешься ускользнуть на рассвете.

— Разве человек Рагена не принес тебе мои письма?

Джайк достал связку писем и швырнул на землю.

— Я не умею читать, и ты прекрасно это знаешь.

Меченый вздохнул. По правде говоря, он забыл.

— Я заходил, — попробовал он еще раз. — Не ожидал встретить Мери, и она не пригласила меня остаться.

— Я знаю. Она в слезах прибежала на мельницу и все рассказала.

Меченый склонил голову:

— Сожалею.

— Еще бы не сожалеть.

Джайк помолчал, глядя вдаль.

— Я всегда был для нее запасным вариантом, — наконец сказал он. — Прошел год после твоего отъезда, прежде чем она разглядела во мне не только дружеское плечо. Два — прежде чем согласилась выйти замуж. Обвенчались мы еще через год. Даже в день венчания она ждала, что ты ворвешься и нарушишь церемонию. Ночь! Да я сам этого наполовину ожидал. — Джайк пожал плечами. — Разве ее можно винить? Она вышла замуж классом ниже себя. Я необразован и не слишком смазлив. Я ведь неспроста тоскался за тобой в детстве. Ты всегда был лучше во всем. Я тебе даже в жонглеры не годился.

— Джайк, я ничем не лучше тебя.

— Да, теперь я это понимаю, — сплюнул Джайк. — Муж из меня вышел лучше, чем мог бы получиться из тебя. Знаешь почему? Потому что в отличие от тебя я был рядом.

Меченый нахмурился, покаянные мысли вылетели у него из головы. Он принял бы от Джайка злость и ярость, но снисходительность оскорбляла.

— Узнаю прежнего Джайка. Только бахвалиться умеешь. Говорят, отцу Мери пришлось похлопотать на мельнице, чтобы дочери не пришлось ютиться на полу у твоих родителей.

Но Джайка было не так просто пронять.

— Она жила у меня здесь и здесь! — вспылил он, указав на висок и на сердце. — А твои сердце и разум всегда были там. — Он обвел рукой горизонт. — Вот и отправляйся туда. Нам не нужно твое избавление.

Меченый кивнул и вскочил на Сумеречного Плясуна:

— Береги себя, Джайк.

Он ускакал.

Глава 24. Братья в ночи. 333 П. В., весна

— Эй! Поаккуратнее, я же настраиваю! — воскликнул Рожер, в очередной раз подлетев на ухабе вместе с телегой.

Он старательно вычистил и натер воском старинную скрипку, которую ему подарил Меченый, и купил дорогие новые струны в доме гильдии жонглеров. Его старая скрипка раньше принадлежала мастеру Джейкобу, и настраивать дешевый инструмент приходилось целую вечность. До того он играл на скрипке Аррика. Та была получше, хотя поизносилась за долгие годы, а потом ее сломали Соловей Джасин с подмастерьями.

Эта же, найденная в давно забытых развалинах, была совсем другого сорта. Корпус и гриф изгибались непривычно, но работа была безупречной, и минувшие века сказались на дереве не больше, чем дни. Скрипка, достойная герцога.

— Извини, Рожер, — сказала Лиша, — но дороге наплевать, что ты занят. И что это на нее нашло?

Рожер показал язык, бережно поворачивая последний колок большим и указательным пальцами искалеченной руки и теребя струну большим пальцем здоровой.

— Готово! — наконец крикнул он. — Останови телегу!

— Рожер, нам надо проехать еще много миль до заката, — напомнила Лиша. Рожер знал, что каждое мгновение вдали от Лощины мучительно для нее. Жители Лощины для нее все равно что дети.

— Всего на минуточку, — взмолился Рожер. Лиша прищелкнула языком, но остановилась. Гаред и Уонда тоже придержали коней, с любопытством поглядывая на телегу.

Рожер взобрался на козлы, размахивая скрипкой и смычком. Он прижал подбородком инструмент к груди и коснулся струн смычком. Струны послушно загудели.

— Только послушайте! — восхитился он. — Как по маслу. Скрипка Джейкоба — игрушка по сравнению с этой.

— Тебе виднее, Рожер, — сказала Лиша.

Рожер на миг нахмурился и отмахнулся смычком. Он широко расставил оставшиеся два пальца для баланса, и смычок загулял по струнам, как продолжение искалеченной руки. Музыка вихрем устремилась ввысь, и он воспарил следом.

Он чувствовал приятную тяжесть медали Аррика на голой груди под разноцветной туникой. Медаль больше не вызывала тягостных воспоминаний и вселяла уверенность. Она хранила память о тех, кто пожертвовал ради него жизнью. Рожер расправил плечи.

Это был не первый талисман Рожера. Он много лет носил в потайном кармашке на поясе своих разноцветных штанов куколку из дерева и бечевки, увенчанную золотистым локоном учителя, а до того — куколку матери с рыжей прядью.

Но с медалью на шее Рожер чувствовал, что и Аррик, и родители приглядывают за ним, и говорил с ними языком скрипки. Он вкладывал в игру всю любовь, все одиночество и сожаление. Он говорил им все то, чего не успел сказать в жизни.