Читаем Избавитель. Том 1 (СИ) полностью

— Я никому тебя не отдам, — пообещал Гаред. — Или ты будешь со мной, или кончишь свои дни сморщенной и одинокой, как Бруна!

Он зашагал к Марику, который едва успел встать.

Гаред замахнулся мясистым кулаком, но Марик опять оказался быстрее. Он ловко пригнулся и нанес два удара. Гаред в бешенстве повторил попытку, Марик уклонился. Гаред словно не чувствовал боли. Они снова обменялись ударами; на этот раз Марик врезал Гареду в нос. Брызнула кровь, и Гаред рассмеялся, сплевывая красную слюну.

— Это все, на что ты способен?

Марик зарычал, бросился вперед и осыпал противника ударами. Гаред не поспевал за ним, да и не слишком старался, только скрипел зубами и терпел боль, красный от злости.

Через пару мгновений Марик отступил и принял кошачью боевую стойку с поднятыми кулаками. Костяшки его пальцев были ободраны, он тяжело дышал. Гаред, казалось, почти не устал. В волчьих глазах Марика впервые мелькнул страх.

— Это все? — Гаред шагнул к нему.

Вестник снова набросился на него, но уже не так резво. Ударил раз, другой, а затем толстые пальцы Гареда крепко вцепились ему в плечо. Вестник тщетно пытался вырваться. Гаред врезал ему в живот, выбив из него дух. Ударил еще раз, в голову, и Марик рухнул на землю, как мешок картошки.

— Я собью с тебя спесь! — крикнул Гаред.

Марик встал на четвереньки, пытаясь подняться, но Гаред пнул его в живот со всей силы, перевернув на спину. Затем пригвоздил к земле, осыпая тяжелыми ударами, и Лиша бросилась к ним.

— Лиша — моя! — ревел дровосек. — Если кто-то скажет иначе…

Лиша швырнула ему в лицо горсть ослепляющего порошка Бруны. Гаред умолк на полуслове, машинально вдохнул открытым ртом и заблажил. Порошок обжег глаза и горло, пазухи забились, кожу словно обварило кипятком. Дровосек съехал с Марика и покатился по земле, задыхаясь и царапая себе лицо.

Лиша знала, что переборщила с порошком. В большинстве случаев довольно щепотки, а от целой горсти можно умереть, задохнуться собственной мокротой.

Травница нахмурилась, протиснулась мимо зевак, схватила ведро, в котором Стефни мыла картошку, и окатила Гареда водой. Корчиться он перестал, но прозреет только через несколько часов. Лиша не хотела довести его до смерти.

— Наши клятвы расторгнуты, — заявила она, — раз и навсегда. Я никогда не стану твоей женой, даже если мне придется умереть одинокой и сморщенной! Да я лучше за подземника выйду!

Гаред застонал. Не похоже было, что он услышал.

Лиша подошла к Марику, опустилась на колени и помогла ему сесть. Промокнула кровь чистым платком. Лицо вестника уже распухло и налилось синяками.

— Ну что, мы ему показали? — хохотнул Марик и поморщился от боли.

Лиша смочила платок самогоном, который Смитт варил в погребе. Марик аж задохнулся.

— Так тебе и надо. Мог бы уклониться от драки и должен был, даже если бы мог победить. Мне не нужна твоя защита, и если ты думаешь, что лучший способ завоевать сердце травницы — устроить драку, то у тебя не больше шансов, чем у городской шпаны.

— Он первый начал! — возразил Марик.

— Мастер Марик, вы меня разочаровали. Я думала, вестники умнее.

Марик опустил глаза.

— Отведите его в комнату у Смитта, — приказала Лиша зевакам, и те мгновенно повиновались. В Лесорубовой Лощине мало кто хотел ей перечить.

Травница повернулась к вестнику.

— Встанешь с кровати до завтрашнего утра — узнаю и устрою головомойку.

Марик слабо улыбнулся, и мужчины повели его прочь.

— Потрясающе! — выдохнула Мэйри, когда Лиша вернулась за своей корзинкой с травами.

— Ерунда. Надо было прекратить эти глупости, — отрезала Лиша.

— Ерунда? Двое мужчин сцепились как дикие звери, а ты остановила их горсточкой трав!

— Навредить травами легко. — Лиша удивилась, когда с ее губ сорвались слова Бруны. — Вылечить намного труднее.

* * *

Солнце давно перевалило за полдень, когда Лиша завершила обход и вернулась в хижину.

— Как там дети? — спросила Бруна, когда Лиша поставила корзинку.

Девушка улыбнулась. Для Бруны все жители Лесорубовой Лощины были ее детьми.

— Неплохо. — Она присела на низкий табурет рядом с креслом Бруны, чтобы древняя травница лучше слышала. — Суставы у Седого Йона болят, но душой он по-прежнему молод. Я дала ему свежую сладкую мазь. Смитт еще не встал с постели, но кашляет меньше. Думаю, худшее позади.

Она продолжила рассказывать об обходе. Старуха молча кивала. Бруна перебивала, если хотела что-то добавить, но в последнее время это случалось все реже.

— Это все? — спросила Бруна. — А как насчет утренней свары на рыночной площади, о которой мне рассказал малыш Кит?

— Идиотская выходка!

Бруна отмахнулась:

— Мальчишки есть мальчишки. Даже когда вырастают. Похоже, ты неплохо с ними справилась.

— Бруна, они могли поубивать друг друга!

— Пфф! Ты не первая хорошенькая мордашка, из-за которой дерутся мужчины. Хочешь верь, хочешь нет, но когда я была в твоем возрасте, из-за меня тоже переломали немало костей.

— Ты никогда не была в моем возрасте, — поддела ее Лиша. — Седой Йон говорит, что тебя звали каргой, когда он только учился ходить.

Бруна хмыкнула: