Читаем Из тупика полностью

Мало того! Эсеры так взъярились на Советскую власть, что начали преследование лиц, так или иначе связавших свою судьбу с Советами. Эсеры совершенно затюкали Юрьева, как-то сумел выйти сухим из воды Брамсон, теперь копали яму под Басалаго и генерала Звегинцева, - им, видите ли, не нравится былое сотрудничество Главнамура с совдепом! Чудовищно и парадоксально! А в Архангельске был на подозрении Виккорст, который имел несчастье называть себя "красным адмиралом"... Своя своих не познаша!

Потому-то Басалаго и укатил - подальше от греха.

Англичане по-прежнему относились к нему превосходно, но и здесь, на мониторе, он чувствовал себя в уютной безопасности. Броня в три дюйма, наверху - жерла орудий, на столе - графин с королевским портвейном на чистой скатерти, будто врисован в полотно чудесного старинного натюрморта...

- Клайк, - сказал лейтенант коммандеру, - если тебе нужны меха, ты пройди монитором на Пинегу, там много звероловов, а пушнина в деревнях всегда стоит дешевле виски.

- Ты плохо осведомлен, - отвечал коммандер Клайк. - Одна наша канонерка "Cockchafer" сунулась туда недавно. Но там, на Пинеге, сидели немецкие снайперы; крови было пролито из-за этих мехов больше, чем виски перед экспедицией...

Басалаго смолчал: это - не снайперы и тем более не немцы; это охотники, бьющие белку в глаз, они плачут от горя, если одна дробина пролетит мимо. Им потом стыдно показаться в своей деревне, таких обсмеивают девицы в зазорных частушках...

- Десять дней, обещанных Пулем, - сказал Клайк, - давно миновали, а до Вологды так же далеко, как отсюда до Типерерри... Не придется ли нам зимовать при свете русской лучины? Я знаю точно: знаменитый полярник Шеклтон уже прибыл на Мурман и сейчас при штабе Мейнарда разрабатывает зимние операции на санях. Черт побери! - воскликнул Клайк. - Мы давали королю клятву на выпуске из колледжа, что будем нести свой флаг над палубами кораблей. Король не благословлял нас для службы на санях!

Графин рухнул - красная струя портвейна брызнула на скатерть. Басалаго по инерции хода врезался грудью в ребро стола.

- Кажется, мы сели, - сказал Клайк, поднимаясь с дивана. - На мостике! - позвал он через трубу. - Бросьте лот...

Бросили лот, доложили:

- Тридцать два фута, сэр!

- А какая осадка у твоего "Родса", Клайк?

- Сидим на пять с половиной... Чепуха какая-то!

Вышли на палубу. За зубцами далекого леса садилось багровое солнце. Рябь на реке была с барашками. Стоя возле борта, всматривались в темную глубь реки. Постепенно выступили со дна очертания затонувшего парохода, парохода, в который монитор врезался на двенадцати узлах хода... Хорошие их ждали перспективы!

- Проклятье, - бормотал Клайк, перегибаясь через поручни. - Эти большевики захламили весь фарватер... Ты видишь?

- Вижу, - ответил Басалаго. - Мы затерлись как раз между трубами. А пароход наверняка старый, и трубы на нем чугунные. Теперь твой "Родс" попал в клещи... Попробуй вырваться!

- Фуль-спит - назад! - прогорланил Клайк, и монитор, содрогаясь корпусом, стал бешено рваться из зажима пароходных труб; винты взбаламутили грунт, а с "утопленника" сейчас всплывали наверх двери корабля, швабры, скамейки для пассажиров. И, наконец, пулей вылетел из каюты гуттаперчевый "Вовочка" - детская игрушка - в штанишках в тюбетейке на голове. Выпучив голубые глаза, "Вовочка" запрыгал на ряби, как поплавок, с интересом разглядывая прошитую заклепками броню монитора.

- Клайк! - посоветовал Басалаго. - Лучше машину - на стоп, а завести концы на берег, чтобы тянуться винтами и брашпилем...

- Проклятая река, - сплюнул Клайк, целясь в пучеглазого "Вовочку". Ни фарватера, ни карт, ни маяков; только хитрые русские лоцмана, которые не встанут за штурвал, пока я не накачаю их виски... О! - вдруг вытянул руку коммандер. - Вот сверху идет посудина, сейчас мы ее запряжем на выручку...

Басалаго вскинул бинокль: пыхтел по реке пароходишко-самотоп, и на скуле его блеснуло название "Не тронь меня!". Лейтенант не разглядел одной подробности: за "Не тронь меня!" тянулся по воде буксирный трос, который волок за собой "Красную бедноту". Заворотив за мыс, пароходишко остановился, густо дымя, и для британского монитора плавбатарея оставалась невидимой. Напрасно англичане ждали, когда же самотоп приблизится, чтобы передать ему конец для буксировки.

- Что-то они горячки не порют... ваши русские!

Басалаго вступился за своих соотечественников:

- Вы же не даете им угля, они топят дровами. Видать, попалось сырое полено. Давай подождем, пока оно разгорится...

Но "Беднота" уже освоилась с обстановкой и шарахнула через мыс пристрелочным... Да так удачно, что при всей нечаянности попадания поручни вдоль борта монитора снесло, словно сбрило. Это было так неожиданно, что на палубе остолбенели.

Клайк рыжими глазами обвел горизонт на все тридцать два румба, пытаясь выяснить - откуда же, черт возьми, их накрыли?..

Он не нашел ничего умнее, как показать на деревню:

- Большевики... там!