Читаем Из тупика полностью

- В дураках все равно остался американец, - сказал при этом дружески. - Янки люди богатые, их надо грабить без жалости. До чего же бестолковый народ: то их не дождешься, то появятся, когда их не ждешь. Этим горлопанам еще учиться и учиться... у нас! Ты Юрьева сегодня увидишь?

- Я его вижу каждый день, и он мне осточертел...

Все последние дни мичман провел в тесном общении с Юрьевым, от которого Москва потребовала, чтобы он властью совдепа запретил пребывание союзных кораблей в русских заполярных водах. Вальронду было даже интересно наблюдать, как Москва начинает поджаривать Юрьева: этот проходимец теперь шипел и брызгался, как плевок на раскаленной сковороде.

И - надо же так! - как раз в это время высший военный совет в Версале решил создать на Мурмане главную базу для проникновения в Россию с севера. Причем командующим всеми союзными войсками на севере (генерал Звегинцев, вам больше делать нечего!) был назначен опытный солдат и дипломат - генерал Фредерик Пуль. Ходили слухи, что Пуль уже в пути на Мурман.

* * *

Юрьев страдал головной болью. Делал себе малайский массаж, растирая пальцами виски и темя под белобрысыми волосенками. Брамсон стоял над ним как воплощение духа зла и таскал из портфеля бумаги - все важные. Сказал:

- Архангельск тоже протестует... Не чуется ли вам влияние Москвы на Целедфлот?

- Ну да. Там есть большевики. Чего они требуют еще?

- Архангельск настаивает, чтобы Мурманск - в вашем лице! - издевался Брамсон, - поделился с Целедфлотом углем и продовольствием, завезенным сюда добрыми союзниками.

- Конечно, - отозвался Юрьев, - я их знаю: они сами не сожрут, а отправят в Петроград... ради пролетарской солидарности; Павлин Виноградов для того и сидит в Архангельске, чтобы собирать куски там, где они валяются. А чем, - спросил Юрьев, - я буду свою шантрапу кормить? Кстати, адмирал Кэмпен еще не дал "добро" на разгрузку транспортов с продовольствием. Вон стоят на рейде. Видит око, да зуб неймет...

Вошел Шверченко, похвастал:

- Сейчас перчатки купил. У одного янки! Посмотри, Алешка, какая шкура... Говорят - лосевые. Такие бывают?

- Иди ты к черту! - заорал Юрьев, вспылив. - Дурак ты, что ли? Нам только и дела, что до твоих перчаток... Борис Михайлович, - сказал Брамсону, - это не вам, извините... А вы, мичман, - повернулся к Вальронду, - прошу, останьтесь.

Они остались вдвоем. Юрьева мутило.

- Вляпался я в эту политику... Теперь бы кишки отрыгнуть! Прополоскать их в тазу с тепленькой водичкой. Да с мыльцем! И потом заглотать обратно...

- Как жаль, Юрьев, что вы не птица ибис!

- Это еще что такое?

- Птица ибис имела столь длинную шею и такой формы клюв, что сама себе ставила клизмочку. Вам бы это тоже подошло.

Юрьев не понял, что Вальронд над ним издевается.

- А вы знаете, мичман, - сказал он вдруг с опаскою, - Басалаго-то хитрый малый: он втихую выторговал для себя охрану у англичан. Звегинцеву они тоже дали.

- Что ж, просите и вы. Дадут.

- Придется. Мне уже подкидывают анонимки. Ветлинского-то, - поежился Юрьев, - убрали чистенько. Из-за угла избушки...

- А кто убрал? - спросил Вальронд.

- Заугольники, - ответил Юрьев непонятным намеком.

...Был теплый июньский день (слишком теплый для Мурмана), когда на британском крейсере с войсками прибыл в Кольский залив генерал-майор Фредерик Пуль. В тот же день новый командующий провел совещание в узком кругу приближенных лиц о срочном формировании на Мурмане Славяно-Британского легиона.

Конечно же, он пожелал встретиться и с Юрьевым, как с председателем краевого совдепа. Генерал Пуль - бродяга, солдат, колонизатор, атташе, шпион, стрелок и драчун - с пренебрежением отнесся к Юрьеву, сверкавшему вытертыми сзади штанами.

Первое замечание Пуля:

- Что вы ответили Москве в связи с нотой Ленина?

- Я ответил, - покорно подхватил вопрос Юрьев, - что симпатии краевого населения несомненно на стороне союзников, с которыми оно привыкло с 1914 года вести дружеские отношения. И я заверил Центр, что военная сила, неоспоримо, на вашей стороне.

- Сэр! - добавил за него Пуль.

- Да, сэр, - обалдело согласился Юрьев, теряя остатки своего бахвальства и гонора.

- И впредь, - настоял Пуль, - когда разговариваете со мною, прошу вас добавлять: сэр! Мне так хочется. Москве же вы... напугали: позиция краевого населения, насколько мне известно из верных источников, враждебна не только к нам, но и к вам тоже, товарищ Юрьев...

Слово "товарищ" Пуль произнес отчетливо по-русски. Еще в чине полковника он служил атташе при русской армии, и язык Пушкина и Толстого был ему относительно знаком. Надо признать: англичане умели подбирать людей, которые бесстрашно входили в русские условия, как рыба в воду.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что Пуль уже извещен о большевистской позиции Совжелдора, о протестующей тени башен крейсера "Аскольд", о том, что отрад чекистов. Комлева не ушел, он здесь, он не уйдет...

- Отныне, - заключил генерал Пуль, - мы, союзные вам державы, в моем лице, берем власть на Мурмане в свои руки.

- А я? - удивился Юрьев. - А совдеп?

- Мы, - ответил на это Пуль, - будем укреплять ваш совдеп!