Читаем Ивы зимой полностью

— Знаешь, Рэт, я думал, что это будет званое чаепитие, а не посиделки на всю ночь. Ничего не имел бы против…

Рэт, улыбнувшись, сказал:

— Зато ласки и горностаи именно так себе все и представляли — веселая пирушка до утренней зари.

— Что-то не похоже, чтобы они шибко веселились, — вздохнул Крот. — Выглядят они, пожалуй, так же печально, как я сам. Похоже, увеселительное мероприятие не слишком-то удалось.

— Ладно, потом все обсудим. А сейчас — бери Выдру, и сматывайтесь отсюда. Здесь столько народу, что никто и не заметит, как вы ушли.

Приятели неприметно выскользнули из-за стола, покинули гостиную и, выйдя в прихожую, едва подошли к двери, как с другой стороны послышался громкий, уверенный и требовательный стук.

Любой гость — званый или незваный — был бы хоть каким-то поводом развлечь присутствующих, отвлечь их от грустных мыслей. Поэтому сам Барсук не поленился встать и пройти в прихожую, деловито поясняя:

— Похоже, кто-то здорово припозднился. Или это дезертир, сбежавший с другой вечеринки ради того, чтобы насладиться нашим обществом. Эй, Крот, ты там? Открывай, открывай скорее!

Крот так и сделал.

Дверь распахнулась, и Крот обомлел. Там, за порогом, стоял он — Тоуд собственной персоной.

В руках он держал наполовину опустошенную бутылку, на лицо же было напущено искусственное выражение лихости, любезной веселости и беззаботности.

— А это я. Случился тут по соседству, — старательно изображая безразличие, заявил Тоуд остолбеневшей аудитории. — Мимо вот проходил и… это… вот решил зайти… ну, поговорить надо кой о чем, значит…

Нетвердый голос дрогнул, напускное веселье утихло, и это выдало тщательно скрываемое волнение ночного гостя. Опустив руку, сжимавшую бутылку, Тоуд пожал плечами, покачнулся всем телом в дверном проеме от косяка к косяку и спросил:

— А… это… Барсук — он как, дома? Мне бы того, поговорить с ним… Или сюда вход только по приглашениям? А где его взять?

Из всей честной компании только Барсуку удалось сохранить спокойствие. Протолкавшись в прихожую, он внимательно посмотрел на нежданного гостя и твердо сказал:

— Тоуд, ты пьян.

— Да, признаюсь. Выпил — было дело. Это ты, друг мой Барсук, верно подметил. Я, может быть, чуть перебрал, но…

— Тоуд! — рявкнул Барсук изо всех сил, сотрясая стены и потолок своей норы. — Ты пьян вусмерть! Ты же сам не понимаешь, что говоришь и что делаешь. Нет, ты просто невыносим — как и прежде!

— Но я же… — Тоуд усиленно искал в опьяненной памяти подходящие слова. — У меня эта, как ее… интоксикация организма, вот! И что касается…

— Тоуд! — снова грозно прорычал Барсук. — Ну, Тоуд!..

— Да, Барсук, это я. И я хотел… я хотел…

Но то, что именно он хотел сообщить Барсуку, не так легко давалось ему. Он поставил бутылку на пол, едва не упав при этом. Странные, непривычные огоньки сверкали в его глазах — это в них отражались свечи, горевшие в гостиной.

— Барсук, — произнес наконец Тоуд. — Тоуд хотел тебе кое-что сказать. И это «кое-что»… это…

Темнота за его спиной словно сгустилась, стала почти ощутимой. Тот чужой, жестокий, холодный мир придвинулся вплотную к порогу дома Барсука и окатил Тоуда липкой волной страха. А Тоуд… он мучительно искал нужные слова. Искал — и никак не мог найти.

— Тоуд, — вновь заговорил Барсук, — ты…

— Что? Что — я? — уныло и обреченно переспросил Тоуд, на лице которого вдруг ясно отразились все перенесенные им тяготы и испытания долгого и трудного пути.

— Ты — дома, Тоуд, — неожиданно мягко сказал Барсук. — И никому другому мы не были бы сегодня так рады, как тебе.

— Дома, — чуть слышно прошептал Тоуд. — Рады — мне?

Вдруг словно молния озарила его усталое лицо, и он торопливо, почти суетливо произнес:

— Я исправлюсь, я уже исправляюсь. Честное слово, Барсук, я больше не…

Барсук властным, но спокойным жестом призвал Тоуда к молчанию.

— Нет, Тоуд, исправиться сегодня тебе не удастся. Сегодня ты у нас будешь тем же старым Тоудом, который расскажет нам все о своих проделках и приключениях с того дня, как заполучил свою летательную штуковину.

— Кто? Я? Я буду рассказывать?

— А кто же? Непременно будешь! Я?

— Ну конечно ты. Мы тебя просто заставим.

— Еще бы! Конечно заставим! Заговорит как миленький! — раздался целый хор шутливо-грозных голосов.

Кричали все: Крот и Выдра, Рэг и Племянник, а вслед за ними и многие ласки и горностаи.

— Но вы же не станете выслушивать мою болтовню, — не верил своим ушам Тоуд. — Я ведь не готовился, я не собирался…

— Не собирался он! — передразнил его Барсук. — Да нам тут как раз болтовни и не хватает! А ты именно тот, кто нам нужен. Давай, приятель, приступай! Мы ждем!

— Правда? Я должен все рассказать — я правильно понял?

— Да правильно, правильно! А ну-ка проходи, садись и рассказывай!