Читаем Ивы зимой полностью

Затем Рэт рассказал Кроту, как камнем летел, к земле (причем эти мгновения показались ему невероятно долгими) и как это падение замедлилось, когда раскрылся парашют.

— А потом… потом…

Крот тотчас же увидел происшедшую с его другом перемену. До сих пор Рэт был логичен и последователен и лишь изредка поддавался обуревавшим его раздражению или досаде. Но теперь в его голосе послышалась неожиданная отстраненность, задумчивый, почти неподвижный взгляд сфокусировался на какой-то невидимой точке, спрятанной в глубине пламени камина.

— Ну? Ну что, Рэтти? — осторожно спросил Крот. — Что там с тобой случилось?

— Со мной… ничего. Дело не во мне, а в том, что я там увидел… Увидел на пути к земле.

— Долго, наверное, ты летел, — понимающе кивнул Крот, еще не вполне осознавая глубину пережитого Рэтом потрясения.

— Знаешь, Крот, — Рэт перевел взгляд на друга, — я ведь не просто долго падал. Я смотрел вокруг. И я видел. Видел Белый Свет, и Дальние Края.

— Дальние Края! — прошептал Крот. Рэт Водяная Крыса кивнул и снова обратил глаза к огню.

— Да, Крот, я видел самые Дальние Края…

— И что? Что там? Как они выглядят?

— Знаешь, это очень похоже на то, что ты мне рассказал. Там была река. Она текла и текла, извиваясь и петляя. Сначала — между полями за Тоуд-Холлом, через Дремучий Лес, дальше, дальше и дальше. Там вдалеке пейзаж превратился в череду разноцветных пятен и полосок: зеленые, синие, красные и белые — они сменяли друг друга. А потом пошли холмы, которые… которые были больше чем холмы.

— Больше чем холмы! — эхом отозвался Крот.

— И горы. Больше чем горы. А река, она, наверное, дотекла не только до них, но и до того места, где слилась с небом, там, в самых дальних из Дальних Краев.

— Слилась с небом! — У Крота перехватило дыхание.

— И я понял, понимаешь, Крот, — я понял, что Оно ждет; ждало всегда и всегда будет ждать…

— Ждать насвсех, — тихо-тихо договорил за друга Крот.

— Я… я не уверен, но мне тоже так кажется, — согласился Рэт. — И еще: стоило мне увидеть все это, стоило почувствовать и ощутить все это, как многое, до того казавшееся непонятным и не связанным ни с чем, стало простым, ясным и понятным. Во-первых, я понял, что с тобой все будет в порядке. Не почувствовал, не предположил, а узнал наверняка. И меня очень удивило, что Барсук, который всегда был таким мудрым и рассудительным, не может понять этого и не хочет в это поверить. А во-вторых… во-вторых…

— Говори, говори, Рэтти. Продолжай, — подбодрил Крот друга, выглядевшего таким же взволнованным и смятенным, как чуть раньше и он сам.

— Во-вторых… Я понял, что когда-нибудь попаду туда. С тех пор я ни о чем другом и думать не могу. Если бы не твое исчезновение да не холодная зима, я, быть может, уже отправился вверх по течению на поиски Дальних Краев.

— Что ж, — твердо сказал Крот, — в таком случае я рад, что потерялся, и тем более рад холодной зиме.

— Но я совсем потерял покой…

— Брось, Рэт. Ты всегда был таким. Разве ты не помнишь, когда к тебе приезжал один из ваших — крыса Мореход, что остановило тебя, что заставило остаться с нами, а не умчаться неизвестно куда? Только мое твердое противодействие этому безумству. А ведь твердость и настойчивость никогда не входили в число моих отличительных качеств.

— Как же мне этого не помнить, — чуть улыбнулся Рэт. — Но тогда было совсем другое дело. Понимаешь ли, мы ведь с тобой и раньше, бывало, говорили о Дальних Краях. А Барсук, например, — он и думать о них не хотел, да и нам не советовал. Вот почему я не мог рассказать ему всего, что видел. Вот почему я ждал тебя. Я знал: ты поймешь меня.

— Дальние Края, — задумчиво произнес Крот, в голове которого в этот миг закружился хоровод полуснов-полувоспоминаний.

Он вспомнил давние летние деньки, когда они всей компанией разыскивали запропастившегося куда-то Портли и нашли-таки его в конце концов — на том самом острове. Выдренок так и не смог тогда толком объяснить, как он там оказался. И вот теперь и сам Крот мог лишь неуверенно рассказать что-то о Ком-то, кто помог ему выбраться из ледяной воды. Не то же ли самое и с Дальними Краями?

— Пожалуй, я тебя понимаю, Рэт, — сказал Крот. — И наверное, нам сейчас лучше всего приготовиться к долгому ожиданию. Будем смотреть, как все обернется, и ждать. Может быть, со временем воспоминания о полете притупятся, станут менее щемящими и болезненными. Скоро весна, и с ее приходом мы, глядишь, и подзабудем то, что случилось зимой. Сам знаешь — весенние хлопоты…

— Нет, я не забуду! Никогда не забуду! — заявил Рэт. — Как, впрочем, и ты, — добавил он.

— Вполне возможно, — кивнул Крот. — А теперь расскажи мне, что случилось потом.

Но к этому времени Рэт уже потерял интерес к рассказу и разделался с оставшейся частью истории в два счета. Он наскоро рассказал, как Барсук нашел его, как странно он себя вел, как поторопился поскорее отпеть еще не похороненного Крота — словно чтобы побыстрее забыть о нем.

— …А потом ты появился на реке собственной персоной. Что было дальше — сам знаешь, — закончил рассказ Рэт.