Читаем Ивы зимой полностью

Во-первых, в кожаном обмундировании ему становилось все жарче, и с этим нужно было что-то делать. Во-вторых, на улице стемнело и было бы глупо бежать сейчас, плутая в темноте по незнакомой местности. А в-третьих, если не считать несколько ограниченного питания, здесь он очень даже неплохо себя чувствовал.

— Не будем торопиться, — пришел к заключению Тоуд. — Примем ванну и поспим в хороших условиях. Нужно будет намекнуть дворецкому, что для выздоровления требуется усиленное питание. Подкрепимся, а утром будет ясно, как и когда смываться отсюда.

Указание по поводу повторного ужина он передал через приоткрытую дверь кому-то из проходивших мимо служанок. Совсем слабым, едва слышным голосом (для большей убедительности) он сообщил, что для скорейшего выздоровления нуждается в скромном диетическом дополнении к вечернему меню, а именно… Далее следовал краткий список, включавший в себя немного мяса, картофеля, овощей, некоторое количество сладостей, конфет и варенья, а также вино — белое и красное. Ближе к ночи следовало дополнить этот список портвейном с бисквитами — чтобы продержаться до утра, не прерывая процесса выздоровления.

Чтобы не беспокоить слуг позже, он сразу же заказал себе в комнату немного горячей воды — как раз столько, чтобы влезть в нее по самый подбородок. И если эта вода вместе с переносной ванной будет предоставлена ему немедленно, то такая оперативность несказанно поспособствует скорейшему восстановлению сил едва выжившего в страшной катастрофе пилота.

— Не утруждайте себя так, — заботливо ответила ему служанка, — не вставайте с постели. Просто позвоните в колокольчик у кровати, и мистер Прендергаст, дворецкий, тотчас же подойдет к вам. И не стесняйтесь — это его работа. Ванна уже наготове, сейчас ее принесут. А потом позвоните, и ужин будет тотчас же доставлен в вашу комнату.

Ванна и горячая вода действительно были мгновенно принесены в спальню. Тоуд поспешил погрузиться в приятное тепло, напевая себе под нос. Затем, причесанный, благоухающий, чистенький и вытертый махровым полотенцем, он позвонил в звонок и, как порекомендовала ему служанка, попросил принести его легкий второй ужин. Все было исполнено в мгновение ока: тарелки, вазочки и бокалы поставлены на столик из красного дерева, стоявший вместе с уютным креслом рядом с камином, в который по требованию Тоуда было подложено побольше сухих дров.

— Вот это да! — только и воскликнул Тоуд, когда за слугами закрылась дверь, и он, подскочив к столу, стал уплетать все, что попадалось ему под руку, и пить все, что оказывалось ближе к нему. — Вот это я понимаю! Вот это жизнь! Впрочем, так оно и должно быть. Я даже не жалею, что Барсук, Рэт и Крот не видят меня сейчас. Им, беднягам, можно даже посочувствовать. К чему им лишний повод для зависти. Жалкие, лишенные амбиций создания, они плывут по течению жизни. А я, Тоуд, я сам творю свою судьбу! Я сам создаю свою жизнь и делаю ее такой, какой она мне нужна.

Воодушевленный таким ходом событий, Тоуд съел, наверное, чуть больше, чем нужно, и выпил, несомненно, чуть больше, чем следовало. Чувствуя, как слипаются веки и мутнеет сознание, он перебрался на кровать и провалился в глубокий, похожий на обморок сон.

Так прошла первая ночь в роскоши, за которой последовали еще трое суток, ознаменованных разгильдяйством, ничегонеделанием и шикарной жизнью за чужой счет. Все это время Тоуд старательно гнал от себя мысль о том, что все это не может продолжаться долго. Так оно и получилось: на четвертый день дворецкий Прендергаст, ставший к тому моменту закадычным приятелем Тоуда, постучал, как обычно, в дверь. Привычно торопливо напялив на себя шлем и летные очки, Тоуд позволил ему войти.

— Сэр, — как всегда, вежливо обратился к «авиатору» дворецкий, — как я и предполагал еще позавчера, и уже значительно увереннее вчера, его светлость полагает, что вам сегодня следует спуститься к обеду.

— Спуститься? — с трудом произнес Тоуд это ранящее слово; он знал, что спуститься ему предстояло не к обеду, а с небес на землю, и при этом весьма скоро. Он прекрасно понимал, что запас отговорок о болезни и необходимости носить шлем и очки, не снимая их ни на секунду, использован до предела. А дворецкий тем временем не унимался:

— Да, сэр. Настало время спуститься в банкетный зал, на первый этаж, где вас уже три дня ожидают его светлость и другие весьма почтенные господа.

— Какие такие «другие»? — томимый недобрым предчувствием, решил уточнить Тоуд.

— Гости его светлости, сэр. А именно его превосходительство комиссар Королевской полиции, его честь полномочный и полноправный судья Самого Высочайшего Имперского суда ну и несколько джентльменов, представляющих прессу.

— И что, всем им приспичило повидаться со мной?

— Да, сэр.

— Им что, поговорить больше не с кем?

— Они желают подробно расспросить вас, сэр. Ввиду вашего отсутствия они пытались расспросить меня, но я. как мы с вами и договаривались, нем как рыба.