Читаем Ивы зимой полностью

— Только не зимой. Слишком опасно. Там, в Дремучем Лесу, водятся не только ласки, куницы да горностаи. Вот почему Барсук и держит свои потайные ходы наготове. Снег сейчас тает, но в чаще он будет лежать дольше всего, видимо уже до весны. Так что путь поверху будет не только опасным, но и слишком долгим и тяжелым. Нет, надо найти этот выход… Ага! Вот и он. Смотри-ка!

Отодвинув в сторону несколько ветвей плюща, переплетавшихся с колючим можжевеловым кустом, и разбросав целую кучу сухих веток и листьев, Рэт показал Племяннику Крота хитро замаскированный среди корней вход в тоннель.

Пробравшись сквозь можжевельник, они оказались в сырой и промозглой темноте тоннеля. Рэт достал из походной сумки свечу, зажег ее и повел за собой Племянника, стараясь прикрыть трепещущий огонек от сквозняка и то и дело срывавшихся с потолка капель.

— Проклятие! — к удивлению Племянника, выругался вдруг Рэт, хлопая себя ладонью по лбу. — Я ведь забыл привязать лодку, — пояснил он. — Вот что бывает от разговоров о Тоуде. Это все из-за него. Тоуд просто заразен. Ладно, сейчас уже поздно возвращаться. Важнее поскорей организовать поиски Крота.

Долго шли они по темному тоннелю, освещенному лишь одинокой свечой. Рэту уже показалось, что они заблудились, но тут путь им преградила прочная дверь, висевшая на мощных петлях, вделанных в толстый корень векового дуба. Рэт изо всех сил заколотил в эту дверь.

Эхо многократно отразило и усилило стук, отчего Племянник даже заткнул уши. А Рэт все барабанил в дверь что было силы.

— Может быть, он спит? — предположил Племянник между ударами.

— Конечно, спит, — подтвердил Рэт. — Но он не станет возмущаться, узнав, что разбудили его ради мудрого совета, как искать Крота. Впрочем, не следует ожидать радушного приема в первый момент, когда…

В этот миг, без всякого предупреждения, тяжелая дверь с грохотом распахнулась и из-за нее в глаза непрошеных гостей ударил сильный луч света. Полуослепленные, они все же разглядели силуэт грозного Барсука с могучей дубиной в лапах. По тоннелю пронесся его рык:

— Да кто это посмел ломиться ко мне в дверь? Кто осмелился сунуться в мой потайной тоннель? Кто вообще…

— Это мы, Барсук. Рэт и…

— …И Крот? — спросил Барсук.

Не совсем Крот. То есть не то чтобы он сам, — ответил Рэт. — Это…

— Ну, в общем, вот что, Рэт и не то чтобы совсем Крот! Разве вы не знаете, что я сплю? Меня не следует будить до весны. Меня, считай, просто нет дома! Сейчас зима, и вам надо бы…

— Эй, Барсук, подожди, не закрывай дверь, — поспешил сказать Рэт, видя, что хозяин норы явно вознамерился прервать столь милую беседу.

— У вас что, найдется уважительная причина, оправдывающая это хамское нашествие? — немного заинтересовавшись, осведомился Барсук.

— Разумеется, — уверенно и печально сказал Рэт. — Мы к тебе по поводу Крота. Он пропал. И быть может, мы потеряли его навсегда. Он провалился под лед. Он… мы… это… Барсук, помоги нам.

Большего Рэт сказать не успел: долго сдерживаемые слезы вырвались наружу и потекли из его глаз.

— Барсук… он… а мы…

— Рэтти, дорогой, — голос Барсука зазвучал совсем по-другому, — проходи. И ты тоже, — кивнул он Племяннику Крота. — Вы просто молодцы, что вспомнили про этот тоннель и смогли найти его. Ну рассказывайте, что стряслось.

Барсук положил лапы на плечи гостям и повел их в свою большую гостиную, где в огромном камине горели поленья из дикой яблони, распространяя ароматный запах.

— Расскажите мне все вкратце, — сказал Барсук, — чтобы я мог подумать об этом деле, пока буду ставить чайник и готовить вам что-нибудь согревающее.

Рэт и Племянник сбивчиво поведали Барсуку самое основное, а затем, согреваясь чаем с пахучими настойками и успокаиваясь, ответили на множество вопросов.

— Что до меня, — сказал наконец Барсук, — то я считаю самым важным твой разговор с Рекой. Всем известно, что никто другой не понимает ее так хорошо, как ты. И если Река говорит тебе, что наш Крот жив, то это означает, что он обязательно жив.

— Пока жив, — поправил его Рэт.

— Организуем поиски, — обстоятельно начал Барсук. — Дело серьезное, помощники нам понадобятся, и много. Я думаю пристроить к этой операции ласок и горностаев.

— Но ты же сам знаешь, что они никогда не отличались особой отзывчивостью, а в последнее время и вовсе…

— В последнее время, — перебил собеседника Барсук, — они слишком много о себе думают. Рассчитывать затронуть добрые струны в их душах не приходится — нет у них таких струн. Нет, мы их припугнем. Припугнем и заинтересуем!

Барсук ударил в гонг, стоявший подле камина, и в мгновение ока перед ним вытянулись по струнке два молодых ежика.