Читаем Ивы зимой полностью

Первое: мои Садовые Кресла я завещаю Рэтти — в память о долгих счастливых часах, проведенных в них за неспешной беседой.

Второе: мой Бронзовый Подсвечник — мистеру Барсуку, в знак моего уважения к нему и в силу того, что он ему нужен, наряду с Книгами, из которых он может выбрать любые, какие захочет.

Третье: принадлежавший мне бюст Гарибальди пусть отныне вдохновляет мистера Тоуда на добрые дела и напоминает ему о верном друге, то есть обо мне.

И последнее (но отнюдь не менее важное): я оставляю свой дом в Кротовом Тупике своему Племяннику, к которому я не всегда относился с должным радушием и гостеприимством, но которым я очень горжусь. Я знаю, что мои верные друзья возьмут на себя труд продолжить его воспитание и обучение до тех пор, пока в один прекрасный день он не станет самым достойным Кротом.

Наконец, я прошу держать мою сливово-черничную наливку подальше от Портли, на которого она действует слишком уж сильно, быстро и радикально. А теперь…»

На этом все обрывалось. Не было даже подписи.

Пока Племянник обливался слезами, проникнувшись великодушием и заботливостью своего дяди, Рэт Водяная Крыса перечитал завещание еще раз и направился вниз к реке. Присмотревшись, он увидел зияющий пролом во льду почти у самого берега на другой стороне реки, и ему показалось, что сама вода переливалась и поблескивала там как-то по-особому жестоко и жадно.

— Друзья мои! — сказал он наконец. — Я вынужден высказать вам самое серьезное опасение, что скорее всего нам никогда больше не суждено увидеть нашего дорогого Крота живым. По всей вероятности, он решил перебраться через реку по тонкому льду — чтобы прийти мне на помощь. Он, конечно же, понимал всю опасность такого шага, однако все же решил попытаться. Да, он шел осторожно, но ведь он не речной зверь и не смог предугадать всего коварства реки и всех опасностей, которые таит она, полу скованная свежим тонким льдом. Один, в бурю и вьюгу, в темноте, во всем этом кошмаре, он все же решился на этот отчаянный поступок. И все это ради того, чтобы вовремя прийти на помощь друзьям. Не только ко мне торопился наш Крот, но и к тебе, Выдра, тоже.

Выдра шмыгнул носом, и по его мохнатой морде скатилась крупная слеза.

— Храбрейший из всех кротов, которых я знал, — прошептал он.

— Мой самый верный и преданный друг, — покачал головой Рэт.

— Мой дядя — величайший из всех кротов на свете, — с печальной гордостью заявил Племянник.

Долго стояли они около ивового корня, разглядывая и перечитывая завещание, вспоминая Крота и пытаясь примириться с его потерей.

— Но разве не мог он все-таки выбраться из воды на том берегу? — Племянник явно ухватился за соломинку осенившей его надежды.

— А вдруг он и вовсе не проваливался в воду? — с воодушевлением подхватил Выдра. — Переправился здесь или даже совсем в другом месте, а лед… ну лед мог проломиться потом — сам по себе.

— Короче, вы полагаете, что мы поторопились с выводами и пошли по ложному пути? — осведомился Рэт.

Выдра и Племянник согласно кивнули.

— Не похоже, — после некоторой паузы печально произнес Рэт, убежденный в своем горе. Помолчав, он сказал своим спутникам: — Я всю жизнь живу на Реке и знаю все ее штучки. Я делил с ней добрые времена и тяжелые дни. Она всегда была открыта мне, постоянно говорила со мной. Правда, я далеко не всегда мог понять ее язык, уловить то, что она хотела сказать мне. Сегодня она уже пыталась поговорить со мной, но я не захотел слушать, боясь печальных новостей. Выдра, ты должен понять меня. Просто иногда бывает невозможно…

— Выразить чувства словами, — кивнул Выдра.