Читаем Ивановка полностью

Останавливало одно: где Варя спрячет вещи? Все надежные места вскрывались: иногда сразу, иногда чуть позже. И вместо продолжения танца на граблях лучше бы получить стабильный канал связи с миром, этакое оконце в него, вне дома. И в этом-то и задача, а вовсе не в том, о чем всегда думает баба Дарья.

Но – и тут пока проблема – Макарыч так и не обзавелся электричеством, так что столь желанные для Вари предметы скоро потухнут и станут просто кусками пластика – те же бревна, разве что для растопки негодные. Утешало, что одинокому молодцу наверняка и здесь помогут соседи. Горбатая бабка Танька наверняка уже его захомутала. Скорее всего, она и притащила ту банку, без которой определенно лучше. Вот же старая лицемерка!

«Никогда не поймешь, какое печенье слаще, пока не укусишь», – однажды заявила она старосте Фомину.

Прямо на одной из сходок из-за бесконечной стройки в деревне: там то ли что-то снова пропало, то ли испортили. Закончился шум, как всегда, пшиком. Все разошлись, не приходя к согласию, но слова бабки Таньки Варе в память запали. Думали-то так точно многие, это только вслух сказала она одна.

– Наш новый сосед уже был здесь. Просто не помнит, – сказала баба Дарья и перевернула карту на столе черной рубашкой вниз. – Дурак.

– Это точно, мать. Еще какой, – дуновением ветра прошуршал непонятно кто.

– Я про карту, – отозвалась баба Дарья.

Она каждый день вынимала карту дня – так она ее называла – и предсказывала судьбу гостей еще до их приезда. На нынешней – шут с завязанными глазами, в красном колпаке с бубенцами поднял ногу, готовясь сделать шаг в пропасть. А за ногу его кусает собака. Ее зовут Суета.

Варя усмехнулась и встала:

– Пора бы чаю.

Она поставила чугунный чайник на плиту, а из печи достала серые булки. На вкус они сладко-соленые. Баба Дарья пекла их каждое утро, прежде чем сесть за карты.

Только позавтракали, как за забором напротив окна остановился запачканный белый «Приус». Оттуда, как искра из костра, бесом вылетела женщина в длинной черной шубе. Но не только она спешила, а и от нее: автомобиль резко газанул и рванул обратно на дорогу задним ходом. Женщина быстро направилась к дому, но едва не упала – поскользнулась и провалилась каблуком в грязь, спрятанную под тонкой ледяной коркой. Зима еще слаба.

– Какая шустрая, – допивая чай, отметила баба Дарья.

Каблуки уверенно задробили по сеням. В дверь стукнули.

– Заходите!

Высокая, худая, около тридцати. Норковая шуба до пят – явно новая, и не менее очевидно, что хозяйке не терпелось ее выгулять.

– Дарья? – уточнила она.

Кивнув, баба Дарья бросила косой взгляд на груду вещей на полу и показала на вешалку у двери.

– А разуваться не надо, так проходи.

Гостья огляделась, плохо скрывая брезгливость. Варя тоже осмотрела их кухню, пытаясь увидеть ее новыми чужими глазами. Беленые стены с полками, на них все вперемешку: книги, банки, пучки трав. У двери в заднюю часть дома, в комнаты – древние часы. Потолок в трещинах и пятнах сырости. Истертые ногами и временем половицы – гостья еще не знает, но на каждый шаг они отзываются ворчливым скрипом.

В углу рукомойник с ведром, у печи охапка дров: подручные припасы, чтобы не выходить с утра за ними во двор. Такая жизнь: ни водопровода, ни центрального отопления. Модница и не догадывается, насколько это тяготит, особенно зимой, и какую тоску по городу вызывает. Мебель грубая и простая, шкаф для посуды советских времен, а стол, стулья и табуретки так и вообще выпилил из досок в сарае местный электрик, отрабатывая должок.

– Я, пожалуй, и раздеваться не буду. Прохладно, – сказала гостья. – И ко мне на вы, пожалуйста.

Шевельнув седыми бровями, баба Дарья улыбнулась. На щеках прорезались ямки – от возраста они вытянулись длинными щелями.

– Тогда располагайтесь.

Процокав по возмущенному полу, гостья с опаской опустилась на табурет рядом с Варей.

– Чаю? Еще горячий.

– Лучше воды.

Поднявшись, баба Дарья зачерпнула ковшом из ведра.

– Нет, знаете, не надо. Я передумала.

Баба Дарья тяжело опустилась на стул, продолжая приветливо улыбаться. Она умела казаться невозмутимой и добродушной.

– Как добрались?

– Ужасно. В лесу навигатор просто завис. Еле нашли эту вашу Ивановку, и там уже подсказали, как к вам доехать. И еще эти черепа на кольях на въезде. Какая мерзость, – гостью аж передернуло. – Это что, традиция такая? В деревне сказали, что у вас тут вчера какой-то праздник был.

– Был, – не стала обманывать баба Дарья, но и не поддержала тему: – А зовут как?

– Меня? – отчего-то удивилась гостья. – Инна. Но, может, уже начнем?

– Конечно, – баба Дарья снова перетасовала свою колоду. – Задавайте вопрос.

– Обязательно вслух? Я не хочу говорить. Это личное.

Непонятно кто ухнул. Сдвинув брови, гостья посмотрела на потолок.

– Дом старый, весь дрожит от ветра. Сильный поднялся, как видно, – объяснила баба Дарья. – Спросить можно и про себя. Снимите карты, сколько получится, и под самый низ положите, а потом любую достаньте.

Гостья сделала все, как просили. Вынула карту. Варя ее не видела, но и так понятно, что ничего нового не случится, – разумеется, это окажется карта дня.