Окончательно Варя пришла в себя, когда стало смеркаться. Поднявшись, она направилась через лес в деревню, сделав крюк, чтобы обогнуть территорию бабы Дарьи. В Ивановке она старалась по возможности держаться в тени и незамеченной достигла улицы, ведущей к реке. План был, хотя и только в общих чертах, но кое-что оставалось за его рамками. А именно – неужели Варя так и не сделает то, ради чего и украла первый телефон?

Она сошла с дороги и забралась в кусты. Вывела на треснутом экране квадрат. Глубоко вздохнула прежде, чем набрать знакомый номер. Да вот только – не изменился ли он?

Три гудка, четыре, пять… Вечер – неподходящее время. Наверняка она уже лежит в забытье на полу какого-нибудь подпольного кабака. Если и вовсе не в морге.

– Да? – сонно ответила Кристина.

– Привет, – облизнув пересохшие губы, сказала Варя.

– Кто это? – переспросили удивленно.

– Я, Кристя. Это я. Твоя сестра.

– Варя? – воскликнул голос в телефоне.

Не с радостью, нет – такого Варя и не ждала. И даже не с удивлением. С непониманием и страхом.

– Нет, такого не может быть. Нет. Тебя нет. Нет. Ты исчезла.

– Со мной все в порядке…

– Нет! – истерично закричала Кристина. – Тебя нет! И не было никогда!

– Я есть. Я всегда была. Вспомни.

– Нет! Я тебя придумала! Тебя даже на фото нет!

– Это что, тебе так сказали в больнице?

Кристина громко рыдала.

– Не важно. Тебя нет, и все.

– Но ведь ты говоришь со мной.

– Зачем ты мне позвонила? Зачем ты снова…

– Я хотела узнать, как ты.

– Нет. Нет… Это ты убила маму. Ты свела ее с ума. И меня… И теперь, когда все только… Ты снова…

– Но мама сама…

– Да что ты такое? Кто ты? – выкрикнула Кристина.

Звонок прервался.

В глазах стало мокро. Забытое ощущение. Мерзкое чувство и жгучая боль в душе, невыносимая, давящая – она больнее разрядов, их хотя бы можно перетерпеть.

Вот оно, прошлое. Вот оно. Вспоминались слова бабы Дарьи – и злоба тускнела.

Стараясь отделаться от мыслей, Варя вышла обратно на дорогу и прокралась дальше по улице. Дом горбатой ярко освещен – очевидно, там продолжали прощаться с покойницей и поддерживать сироту. А в доме Макарыча свет не горел. Видимо, Илья пошел к соседу вместе со всеми. Какая удача!

Варя надавила на оконное стекло, сдвинула раму и забралась в дом. Огляделась в поисках места для своей цели. Шкаф для одежды отлично подойдет. Распахнув его, Варя вынула из-за пояса телефон и сунула его в груду грязных футболок.

А теперь неплохо бы и отдохнуть. По маленькой узкой лестнице она забралась на чердак, ползком протиснулась в угол и свернулась клубком. Какое-то время она побудет здесь – в безопасности. А потом уж решит, что дальше.

Баба Дарья призывала ее. Скрипучий голос отчетливо звучал в голове.

«Варя, возвращайся домой. Мы обе сегодня погорячились».

Больше Варя на такие уловки не попадется.

«Неважно, что ты сделала. Не бойся, я не буду тебя ругать. И ограничивать не буду. Будем думать, что дальше».

И сколько ж раз она уже слышала это лживое обещание.

«Приходи домой. Я тебя жду».

Чужие мысли затихли. Варя закрыла глаза и свернулась плотнее. Она спокойно могла не спать по нескольку суток подряд, но сейчас требовалось восстановить силы. Сон пришел моментально. Варя видела снежный лес внизу и темное небо вокруг.

Разбудил явно пьяный Илья. В темноте он, что-то бубня, спотыкался обо все углы и даже упал. Глядя между щелей в досках на то, как он ползет по полу и наощупь забирается на кровать, Варя вдруг подумала, что он может пригодиться и кое в чем еще.

Глава 15. Находка

По очередной из бесчисленных ивановских традиций, прощались с умершей до похорон, а не после. Причем с датой погребения даже не определились: как понял Илья, все зависело от того, когда получится достаточно отогреть землю. Кремацию не рассматривали, и не только потому, что ближайший крематорий в городе.

– Кто же отдает мертвых? – не особо понятно возмутилась одна из трех сестер-толстух, стоило только об этом обмолвиться.

Все это время с тех пор, как внук привез тело из больницы, покойная лежала на кровати в своей комнате. Об этом сказал сам Рыжий, добавив, что проведать ее нельзя. Илью это более чем устраивало, но многие остались недовольны и еще долго перешептывались, возмущаясь.

Отказаться от приглашения Рыжего и не прийти на поминки показалось неправильным, но вечер с соседями прошел неприятно. Атмосфера в доме билась током: бесконечные намеки и недомолвки, и без того обычные для Ивановки, приобрели особый размах, косые взгляды так и сыпались. Ими щедро бросались в Илью, но не только в него – еще и друг в друга. Многие из гостей так активно норовили укусить другого, что быстро напившийся Рыжий распсиховался. Кричал, что всем бы стоило вспомнить, ради чего собрались.

– Или валите в кабак и там хоть зашибите кого-нибудь!