Читаем Ивановка полностью

К счастью, ноябрьский день короткий. Когда опустились сумерки, Варя, ловко подняв форточку, выскользнула на улицу. И тут же обхватила себя за плечи, переминаясь с ноги на ногу. Зверски холодно! А на Варе из теплого только шаль да мохнатые носки вместо обуви. Не слишком-то надежная защита от укусов мороза. Но забрать сапоги с пуховиком и не попасться на глаза бабе Дарье не получится. Варя мелкими шажками подбежала к забору, ухватилась, подтянулась и сноровисто перелезла, лишь немного зацепившись длинной юбкой. Оглянулась зачем-то, но зачем? В окна кухни баба Дарья видеть ее не может, но при этом побег от нее все равно не укроется. Это, разумеется, взбесит ее еще больше. Страх и ярость с миг росли близнецами, и второй поглотил первого. Все такими же маленькими быстрыми шагами Варя направилась в сторону Ивановки.

Хмурый вечер на глазах становился ночью. На заснеженной главной улице тускло светили фонари, а улочки и переулки за ней освещены только окнами домов. Но Варе свет и не нужен. Ближе к центру Ивановки она встретила электрика – тот поздоровался, направляясь к кафе. Брел в сторону леса механик Иван. Увидев Варю, он отвел глаза – якобы не заметил. Но незамеченным явно хотел остаться он сам. Имел на это причины, которые ни для кого в Ивановке не секрет.

Миновав центр деревни, Варя посеменила по улице, прыгающей с разбега в реку. Ветер мел снег и ворошил волосы. Благодаря пустым домам здесь совсем тихо, темно и пустынно.

Она уже почти пришла, когда ее окликнули.

– А ты-то что здесь забыла на ночь глядя, проклятая? – зашипела от своего крыльца горбатая бабка Танька.

Возможно даже, что она собиралась туда же, куда и Варя. И ее общество в планы, какими бы спонтанными они ни были, совершенно точно не входило.

Варя остановилась.

– А что здесь забыла ты? И почему ты все еще тут?

– А где мне еще быть? – сперва удивилась старуха, но тут поняла вопрос: – А вот ты о чем! Ох и змеюка подлая. Да уж не дождешься, сначала бабку твою туда провожу.

– Так и проводи. Я разве против? – оглядевшись, Варя непроизвольно облизнулась.

Ни души. Нахлынувшее тепло согрело окоченевшее тело в один миг. Тепло и зуд. Нестерпимо хотелось расслабиться и подчиниться им. Но в этом баба Дарья права. Нет… Неразумно… Опасно. В любой момент хлопнет дверь дома, и оттуда покажется рыжий бабкин внук, появится рыбак на пригорке, по дороге проедет автомобиль… А если и нет, то уже завтра Ивановку переполнят горожане, что в любом случае ничего хорошего не сулит.

Все еще размышляя, Варя тем не менее медленно двинулась к горбунье. Та попятилась.

– Отстань!

Варя представила, что дверь дома за ее спиной исчезла. Просто растворилась, нет ее. На руке – той самой, что она сейчас поднимает, чтобы начертить символ, – четыре пальца срослись в один. И голос пропал… Ни звука не произнести, как ни пытайся.

Распахнув глаза на пол-лица, бабка Танька в ужасе смотрела на свою правую руку. Схватилась за нее левой и попятилась к дому. Царапнув дверь, быстро двинулась вдоль стены, хватаясь то за нее, то за воздух. Отчаянно пыталась нащупать вход и то и дело безумно оглядывалась на Варю. Губы сдвигались, словно готовясь к поцелую, и тут же резко приоткрывались и отталкивались, расходясь в стороны. «Мо-рок». «Мо-рок».

Варя медленно приближалась, изо всех сил стараясь сдержать зудящее тепло.

После она вернулась на дорогу, зачерпнула ладонью снег из сугроба у горбуньиного забора и понюхала. Не побывали ли здесь уличные собаки? Снег пах улицей, но не животными. Варя, черпая его пригоршнями, принялась вытирать лицо.

Дверь дома Макарыча, стоявшего чуть ниже наискосок, распахнулась с отвратительным скрипом и выпустила в темноту свет керосиновой лампы, которую держал в руке новый жилец. Он так и не обзавелся электричеством? А ведь совсем не похоже, что он такой же упорный противник света, каким был старик. Тот полагал, что с врагом нужно играть на его поле и по его правилам – только так победишь. Ошибался Макарыч. Не ту сторону выбрал.

Лампа, нервничая, дрожала, неуверенно оглядывая улицу. Варя помогла: сама вышла в ее свет. От неожиданности лампа вздрогнула вместе с рукой.

– Я слышал какой-то шум… Что с вами случилось? – приезжий, щурясь, вместе с лампой наклонился к Варе.

– Ничего страшного. Кровь пошла из носа, – Варя шмыгнула и провела рукой по лицу.

– Но вы… – лампа прошлась по платью и замерла на носках. – Почему вы?..

– Я поругалась с бабушкой. Мы поспорили, и я… В общем, решила пройтись. И пока не хочу возвращаться, – нисколько не обманула Варя.

– Заходите, – уже во второй раз пригласил жилец Макарыча.

«Илюша». Варя хмыкнула, вспомнив, как называла его горбунья на берегу.

Домишко за несколько дней заметно ожил. Горячо топилась печка, пол перестелили, стены побелили, появились занавески и кое-какая мебель. Правда, выглядели салатовый обеденный стол из пластика и такие же стулья так же уместно здесь, как и медведь в пустыне. Варя уселась за стол, украдкой заглянув в открытый ноутбук, подключенный к внешнему аккумулятору. Жилец Макарыча изучал в соцсети страницу какой-то Марины Скориковой.