Читаем Иван Шуйский полностью

В августе 1572 г. вооруженные силы России проводили большую оборонительную операцию против того же Девлет-Гирея, окончившуюся поражением татар у Молодей. Тогда Шуйский вновь был поставлен во главе Сторожевого полка. Весь полк насчитывал 2063 бойца — «детей боярских и казаков с пишальми ». В прямом и непосредственном подчинении у Ивана Петровича находилось около 960 человек — примерно столько же, сколько было и у Хворостинина в те дни...259 С той лишь разницей, что Шуйский получил под команду такой отряд всего-то после пяти-шести лет службы в воеводских чинах, а Хворо- стинин начинал службу шацким воеводой еще в далеком 1558-м.

Но у высокого аристократа Ивана Петровича были свои проблемы. Первым воеводой полка правой руки царь назначил князя Никиту Романовича Одоевского — видного полководца, опричного боярина и весьма богатого землевладельца. К тому же знатного Рюриковича — потомка черниговских князей. Тем не менее князь И.П. Шуйский счел несправедливым, что под командование Одоевского отдали полк равой руки, а ему самому вновь достался Сторожевой. Надо понимать обычаи того времени: Сторожевой полк считался «честию ниже », чем Правая рука.

А в вопросах родовой чести наша знать была бесконечно щепетильной.

Если более высокую должность давали равному по системе «местнических счетов», т.е. столь же знатному человеку, следовало отметить свое равенство, иначе в будущем оно «по прецеденту» превратилось бы в неравенство. Тем более требовалось «бить челом» и не принимать служебных списков, если должностью обходил менее родовитый человек. Это вовсе не причуда и не проявление спеси. Родовая честь была одна — на всё семейство. Если любой — следует подчеркнуть: любой представитель этого семейства хотя бы в малом поступался ею, то «по- терьку» ощущала вся фамилия на несколько поколений вперед. И какой-нибудь юный отпрыск рода лет через восемьдесят крыл бы на чем свет стоит отдаленного, давно умершего родича, поскольку его простодушие в вопросах чести привело к унижению потомка, а то и вовсе закрыло ему дорогу к высоким чинам. Для служилого аристократа лучше было попасть в опалу, уйти в монастырь, лишиться выгодного назначения, если альтернативой становилась утрата частички родовой чести. Ведь позор и презрение родни — прижизненное и посмертное — не отпустили бы его ни при каких обстоятельствах.

Итак, «...князь Иван Шуйский бил челом государю о местех на князь Микиту Адуевсково, и государь велел челобитье ево записать; и челобитье ево записано»260. По тем временам это могло считаться серьезным успехом. Протест Шуйского был официально зафиксирован и, следовательно, царь счел его в какой-то степени основательным. Позднее, во время другого местнического разбирательства, И.П. Шуйский имел основания заявить, что государь велел ему с Одоевским в том походе «быти без мест»261. Иначе говоря, «прецедент» не засчитывался... Значит, впоследствии Шуйские, оказавшись в состоянии очередной местнической тяжбы с Одоевскими или их многочисленными родственниками, могли бы дискредитировать ссылку на ситуацию, когда Иван Петрович оказался на воеводстве «честию ниже» Никиты Романовича. Вот и современный исследователь местничества Ю.М. Эскин пишет: «Решение [царя] можно вполне трактовать в пользу Шуйского»262.

Десять лет спустя боярская комиссия, разбираясь со степенями знатности Шуйских и Одоевских, пришла к выводу: «По родству и щету боярин князь Иван Петрович Шуйской менши князя Никиты Романовича Одоевского, а сына его князь Михайлы Никитича Одоевского — больше. А по лествице в родстве князь Иван Петрович таков, каков князь Иванов Андреевича Шуйского [сын] князь Дмитрей»263. Поражение? Но к тому времени князя Н.Р. Одоевского давно не было в живых.

Главными местническими противниками Ивана Петровича оказались Рюриковичи-Одоевские и Гедиминовичи- Голицыны. Тяжбы с ними не останавливались на первом «раунде», всякий раз требовалось быть готовым к возобновлению борьбы. Князь Иван знал это и неизменно проявлял необходимое упорство, отстаивая честь фамилии. Потомкам его упрекнуть не в чем.

Возвращаясь к событиям 1572 г.: стояло жаркое лето, русская армия встретилась лицом к лицу со всеми силами Крымского ханства, получившими подмогу от турок (отряд янычаров с «огненным боем»), ногайцев и северокавказских народов. После прошлогоднего разгрома сил для отпора явно не хватало. Зато командование подобралось «звездное». Во главе армии встал опытный князь М.И. Воротынский, одним из воевод ее был князь Д.И. Хворости- нин, да и сам Шуйский уже отведал вооруженной борьбы с татарами.