Совмещать учебу в техникуме и в аэроклубе действительно оказалось нелегко. С девяти до трех шли занятия в техникуме, а с пяти – в аэроклубе. Но ни одной лекции в техникуме, ни одного занятия в аэроклубе Иван Кожедуб не пропустил. Кроме того, он по-прежнему оформлял стенгазету в техникуме. На домашнюю подготовку оставались выходные дни, поздний вечер, раннее утро. А по утрам, как всегда, Иван тренировался в спортзале техникума. Он по-прежнему увлекался легкой и тяжелой атлетикой, участвовал в студенческих соревнованиях. Утренние тренировки постепенно вырабатывали у него не только быстроту и выносливость, но упорство и настойчивость. Они закаляли юношу, помогали выдерживать большие нагрузки.

Во время учебы Ивана после долгой болезни скончалась его мать, после похорон отец перебрался в Шостку и поселился в общежитии. С тех пор, по воспоминаниям самого Кожедуба, в родное село его тянуло все реже: ведь без мамы дом опустел…

После экзаменов по теории авиации и авиатехнике студентов-учлетов наконец вывезли на аэродром. Их разделили на летные группы. Группа, в которую попал Иван Кожедуб, была четвертой по счету и состояла из двенадцати учлетов. На каждую группу был выделен самолет, во главе каждой стоял инструктор. Учлеты уже знали, что от него во многом зависит их будущее, их «почерк» в воздухе. Во время подготовки к экзаменам к ним иногда заходили летчики-инструкторы. Но инструктора группы, в которую попал Иван, Александра Семеновича Калькова, студенты пока не видели: он еще не вернулся из отпуска. Кальков, прежде модельщик киевского завода «Ленинская кузница», в авиацию пришел в 1933 году, был военным летчиком, отлично владел техникой пилотирования. Говорили, что он хороший методист, один из лучших инструкторов: умелый, опытный, требовательный, даже придирчивый – спуску не даст. Человек он прямой – о недостатках скажет резко, без обиняков. «В воздухе всякое бывает, – говорил позже своим ученикам Кальков. – Запомните: во-первых, тщательно контролируйте машину перед вылетом, чтобы неприятных происшествий было меньше; во-вторых, в полете сохраняйте полное спокойствие. Делайте все по порядку, не спеша, но поторапливаясь».

Во многом благодаря Александру Семеновичу у Ивана Кожедуба выработался свой «фирменный» стиль и собственная техника пилотирования, которая очень скоро помогла ему стать неуязвимым в воздушных боях.

После окончания аэроклуба в феврале 1940 года, когда Ивана призвали в армию, он настоял, чтобы его зачислили в Чугуевскую военную авиационную школу летчиков. После зачисления в училище он последовательно прошел подготовку на самолетах УТ-2, УТИ-4 и И-16. Осенью того же года Кожедуб совершил два так называемых «чистых» полета на И-16: самостоятельно, без инструктора, поднялся в воздух, на большой скорости взлетел на большую высоту и выполнил несколько фигур высшего пилотажа, не сбавляя скорости. Это оценивалось очень высоко, но Кожедуб, к своему глубокому разочарованию, был оставлен в училище инструктором – как один из лучших курсантов. Он много летал, экспериментировал, оттачивая пилотажное мастерство. «Было бы можно, кажется, не вылезал бы из самолета. Сама техника пилотирования, шлифовка фигур доставляли мне ни с чем не сравнимую радость», – вспоминал позднее Иван Никитович.

Правда, поначалу не все ладилось с огневой подготовкой. Впервые выполняя упражнения по стрельбе из пулеметов, Иван Кожедуб был почти уверен, что уложил в щит все пули, – ведь глазомер у него был неплохой. Но когда дежурный объявил результаты, оказалось, что он промахнулся. Молодой летчик был разочарован и даже пристыжен. Но инструктор тогда прочитал расстроенному Ивану небольшую лекцию: «Когда Валерий Павлович Чкалов стал служить в воинской части, он уже блестяще пилотировал. Но вначале Чкалов стрелял неважно. Он откровенно и прямо сказал об этом командиру части и начал упорно тренироваться. Валерий Павлович достиг замечательных результатов: вышел на первое место по всем видам стрельбы. Упорной и постоянной тренировкой можно всего достичь». Надо ли говорить, что вскоре Кожедуб добился хороших показателей стрельбы.

Первая любовь