Читаем Иван Ефремов полностью

Распространено утверждение, что прототипом Ивана Родионовича Гирина стал Алексей Петрович Быстров, и слова самого Ефремова в предисловии ко второму изданию это вроде бы подтверждают. Но не стоит вырывать их из контекста: «Среди множества писем, мною полученных, больше всего волновали меня трагические просьбы о помощи в болезнях. Читатели принимали меня за врача или, во всяком случае, просили познакомить их с прототипом главного героя. Заранее должен сообщить, что я сам — не врач, а прототипом Гирина послужил мой покойный друг, врач и анатом, ленинградский профессор А. П. Быстров, который, увы, уже не придёт ни к кому на помощь».

Разумеется, заявлять во всеуслышание о писании героя с себя было бы не очень корректно. Какие-то качества, общие у Гирина с Быстровым — скажем, пресловутая способность к диагностике — была в наличии и у самого Ефремова, пусть и не в такой ярко выраженной, профессиональной форме. Конечно, Гирин, как и Быстров, был военврачом. От Быстрова же герою досталось и умение играть на пианино: обоим хорошо думалось под музыку.

Однако в большинстве черт образ Гирина имеет автобиографичный характер.

Быстров был человеком нелюдимым, Гирина же мы видим в постоянном общении. Трудно узнать невысокого, остроумно-язвительного, лысоватого Быстрова в большом надёжном Иване с неторопливой речью и отточенными жестами.

Могучая фигура с широким костяком, стремление проникнуть в сферу бессознательного, потрясающая работоспособность и задатки необычных способностей, круг интересов, дружеские связи и отношение к Симе, в образе которой воплотилась Тася с биографией Веры Щегловой. Обобщающие формулировки, фокусировка идей и глубокая внутренняя уравновешенность — всё это, конечно, черты, присущие прежде всего самому автору. И даже привычка убегать от огорчений в зоопарк принадлежит Ефремову.

В этом ключе крайне любопытен ещё один заход: в прологе, после философского вступления о судьбе и ключевых событиях, открывающих её новый виток, рассказывается о выставке, где в одном помещении находятся серые камни — немые герои романа, и голубоглазый мальчик Ваня, полный внимания и замирающий перед красотой разнообразных минералов. Само собой воспринимается этот мальчик маленьким Гириным, но… тому в момент проведения выставки было всего два годика, и это явно не он. Зато другой мальчик Ваня — Ефремов — из всамделишнего мира — вполне мог посетить такую выставку в 1914 году. Здесь мы видим уникальный для Ефремова приём, который положил во главу угла всего своего творчества другой выдающийся писатель — Владислав Петрович Крапивин. Речь идёт о скрещивании двух реальностей и рождении благодаря этому невероятной и непредсказуемой третьей, которой словно сообщается дополнительное измерение. Мир, в котором происходят такие превращения и пространственные наложения, Крапивин назвал… Великим Кристаллом.

^{Писатель, учёный, мыслитель}

^{Во главе Монгольской экспедиции}

^{И. А. Ефремов, Н. И. Новожилов и А. К. Рождественский в Гоби}

^{Поцелуй. Абрамцево, 1947 г.}

^{Ефремов с сыном Алланом}

^{Писатель за работой. 1950 г.}

^{Аллан, Е. Д. Конжукова и И. А. Ефремов в санатории «Узкое»}

^{Трое на берегу. Коктебель, 1951}

^{Интерьер дома Волошина в Коктебеле}

^{Ефремов в своём кабинете}

^{У машины «Дракон» в Монголии}

^{И. А. Ефремов и К. К. Флеров у скелета динозавра}

^{С немецким палеонтологом Фредериком Хюне}

^{Ефремов с коллегами в гостях у П. К. Чудинова. 1961 г.}

^{Елена Дометьевна в Никитском ботаническом саду}

^{Ефремов с Алланом. 1952 г.}

^{До конца жизни Иван Антонович сохранил страстность натуры}

^{Э. Б. Вадецкая. 1950-е гг.}

^{Журнал с первой публикацией романа «Туманность Андромеды}

^{Шуточный «паспорт землянина», выданный Ефремову друзьями}

^{Иван Антонович и Таисия Иосифовна. 1970 г.}

Иллюстрации Галины Яремчук к роману «Лезвие бритвы»

^{Такими Г. Яремчук увидела героев Ефремова: Симу Металину, Чару Нанди, танцовщицу Тиллоттаму}

^{Обложки книг И. А. Ефремова}

^{Библиотека им. И. А. Ефремова в Вырице с установленным перед ней памятником писателю}