12 апреля через будни и фантастику вдруг ярким факелом прорывается сообщение: в космос полетел первый человек!

Радость велика и неподдельна. Однако она несколько осложняется для Ивана Антоновича: ему без конца звонят из всех газет, приходят домой с просьбами написать статьи о первом полёте в космос. Дело кажется писателю настолько великим само по себе, что нет никакого желания сгибаться по этому поводу в придворных поклонах, ибо, как шутил Ефремов, он явился в сей мир с врождённым неумением. Тася отвечала на все звонки, что писатель не может подойти к телефону.

Елене Дометьевне становилось всё хуже, и её положили в больницу. Отъезд в Абрамцево стал невозможным — надо было постоянно навещать жену.

Смерть Елены Дометьевны

Апрель. Елена Дометьевна в больнице, на ноги не встаёт. Ефремов, отложив «Лезвие…», пишет для газеты «Известия» по предложению главного редактора А. И. Аджубея, зятя Хрущёва, статью о литературе и науке.

У Таисии Иосифовны нашли тромбофлебит, врачи прописали ей постельный режим. Аллан пока ещё безработный.

Май. Елена Дометьевна всё ещё в больнице. Врачи определили у неё несколько заболеваний сразу, причём каждое из них усугубляло общее состояние. Цирроз сердца, отёк лёгких, водянка.

Июнь. Аллан отправился в Алданскую экспедицию МГУ с сотрудниками кафедры мерзлотоведения, чтобы исследовать Ороченское золотое месторождение. Жена Ольга вскоре поехала вслед за ним. Ефремов после трёх месяцев забрал жену из больницы. Болезнь её усугубилась. Наступившая жара ухудшила положение. Медсёстры говорили, что её отпустили домой умирать. Иван Антонович и Таисия Иосифовна ухаживали за тяжелобольной женщиной. Днём дежурила медсестра, ночью няня. Елена Дометьевна так ослабела, что не может перевернуться с боку на бок. Как каждому тяжелобольному человеку, ей каждую минуту что-то надо. Тася спит по шесть часов в сутки.

1 августа 1961 года Елена Дометьевна умерла.

В письме В. И. Дмитревскому Иван Антонович писал: «Для всех нас, кто был с Еленой Дометьевной всё последнее время, её внезапный уход явился как бы шоком. Хотя мы были заранее подготовлены врачами и знали, что болезнь безнадёжна, но почему-то были уверены, что нам удастся продлить жизнь нашего Ежонка ещё на несколько месяцев. И смерть её очень сильно подействовала на всех нас и на меня в том числе особенно, так как вместе с Е. Д. ушёл навсегда большой кусок жизни от молодости до старости (мы были вместе 26 лет) и утрата, сама по себе большая, усилилась ещё чувством острой боли и жалости после всех мучений, которые пришлось претерпеть бедному Ежонку. Никогда не думал, что декомпенсация порока сердца — такая страшная штука. Это, право, ничем не лучше рака, даже хуже!

Только в одном была милостива судьба к Елене Дометьевне — умерла она в одно мгновение, говоря со мной, на полуслове и не успев осознать, что умирает. А ей в последнее время так хотелось жить и так она раскаивалась, что была легкомысленна в отношении со своим здоровьем!».[251]

Гражданская панихида. По одну сторону гроба — Иван Антонович с Тасей, по другую — все сотрудники Палеонтологического института. Ефремов знал уже про ядовитый шёпот: мол, специально уморили Елену Дометьевну. Но они с Таисией Иосифовной держались твёрдо, в полном сознании чистоты любви и чести. Острое ощущение инферно не отпускало, не было возможности в мире заскорузлой морали доказать нравственность любви и самоотвержения. Наконечником стрелы вошла эта сцена в сознание Таси, испытывавшей помимо душевных мук ещё и предельную физическую усталость. Иван Антонович знал, что лишь своими произведениями он сможет показать правду их отношений. «Лезвие бритвы» будет романом, который покажет подлинность любви между мужчиной и женщиной…

Аллан был вызван телеграммой, но, добираясь из далёкой Якутии, на прощание с матерью опоздал.

Последняя просьба Елены Дометьевны — урну захоронить в море возле Коктебеля, а прах развеять над Карадагом. В 1962 году с помощью Марии Степановны Волошиной и своего друга Валентина Селивёрстова Аллан захоронил урну в Чёрном море, под Карадагом, напротив скалы «Профиль Волошина».

После кремации Ефремов и Тася уехали в Абрамцево, чтобы сбить чисто физическую усталость. Однако печаль не уходила — два лета Елена Дометьевна жила на этой даче, и воспоминания наполняли пространство.

Затем со старым верным другом Марией Фёдоровной Лукьяновой добыли билеты на пароход и 31 августа отправились вниз по Волге до Астрахани. Волга с её неспешным течением помогала снять груз прошедшего, спокойно посмотреть в будущее.

Увы, на этом полоса потерь не закончилась. 8 ноября из жизни в 57 лет ушёл Сергей Владимирович Киселёв, тот самый шумный, громогласный археолог, который раскапывал древние города Монголии и открыл для Ефремова мир Древней Руси. Один за другим исчезали старые друзья. Приближалось что-то новое, неведомое.

Завершая роман