Глава восьмая

ЧЕРЕЗ ТУМАННОСТЬ ПО ЛЕЗВИЮ (1956–1962)

Звёзды Мозжинки

Спелые жёлуди звонко падали в ночи на сухую землю, золотые бочонки катились по склону древнего славянского городища, замирали в ложбинках. Катились с сентябрьского неба спелые звёзды. Иван Антонович поднял бинокль, привычно разыскал на небосклоне туманность Андромеды.

Вот и осень — обняла землю, запеленала Москву-реку своими туманами, подсинила небо, высветила каждый колосок на полях, что окружают Мозжинку.

С весны Иван Антонович и Тася переехали жить в подмосковный Звенигород, в академический дачный посёлок Мозжинка. Нет, своей дачей Ефремов не обзавёлся. Он снял второй этаж у академика Ивана Михайловича Майского. Они общались уже много лет; Иван Михайлович, в 1920-х годах живший в Монголии, горячо интересовался экспедициями Ефремова, в рукописи читал «Кости дракона» — первую часть «Дороги ветров». Недавно Ефремов по его просьбе хлопотал о машинке для стрижки газонов (газонокосилки в СССР не производились). Майский, 11 лет бывший чрезвычайным и полномочным послом СССР в Великобритании, хотел устроить на своей даче английский газон.

Многое пришлось пережить Ивану Михайловичу, и казалось, что самые драматичные события его жизни уже позади. Кабинет посла ему приходилось менять не только на дипломатический вагон, но и на одиночную камеру: весной 1941 года он доставил в Москву пакет от Черчилля с поручением вручить лично Сталину. В пакете был план «Барбаросса». Добиваться встречи пришлось через Молотова, и это крайне не понравилось Берии. В итоге чрезвычайный и полномочный посол очутился за решёткой. Ничего личного, просто лёгкий шантаж. После начала войны, когда план «Барбаросса» начал действовать, Майского отпустили. Но за это пришлось заплатить обещанием — снимать для Лаврентия Павловича копии с важных документов.

Берия, который усердно пытался пошатнуть позиции Молотова, не мог оставить Майского в покое. В феврале 1953 года академик вновь был брошен в подвалы Лубянки. Допрашивал его Берия лично, вынуждал признаться в шпионаже в пользу Великобритании. Бывшему послу было почти 70 лет, и после побоев он признался в мнимых преступлениях. Ему инкриминировали статью 58 Уголовного кодекса РСФСР — «измена Родине».

Берию арестовали через четыре месяца после смерти Сталина, в июне 1953 года, и обвинили в шпионаже и заговоре с целью захвата власти. Ивана Михайловича как пострадавшего от его рук должны были отпустить, но у Лаврентия Павловича в сейфе нашли бумаги Майского и ещё два года ему пришлось провести в камере.

Агния Александровна, жена Майского, продолжала приезжать летом на дачу в Мозжинку. Соседи-академики при встречах отворачивались от неё — даже простая беседа с женой изменника родины могла быть опасной. Иван Антонович был одним из немногих, кто поддерживал с ней добрые отношения.

В 1955 году Майского выпустили и даже восстановили в партии. Иван Антонович сразу же возобновил отношения со своим старшим другом. Весной 1956 года, воспользовавшись любезным предложением хозяев, Ефремов снял у них дачу. Здесь он наконец смог погрузиться в работу над первым своим романом. В августе Майский уехал на лечение к Балтийскому морю, и дача совсем опустела. Дожди днём и ночью заливали древнюю Звенигородскую землю, сильные ветры ломали деревья, бурей повредило антенну радиоприёмника. Хозяйский пёс Пушок по ночам скулил и просился под крышу. Но в доме было тепло — грели батареи. Присутствие Таси создавало покой, столь необходимый Мастеру. Визитёры не добирались в Мозжинку, боясь плохой погоды, ничто не нарушало сосредоточенности. Когда хотелось отдохнуть, переключить внимание, Иван Антонович с Тасей ходили в клуб: там каждый вечер показывали кинофильмы, которые редко шли в массовом прокате. Особенно полюбил Иван Антонович фильм «Мост Ватерлоо» с трогательной, нежной и непреклонной Вивьен Ли.

Сосредоточенность не нарушило даже известие о смерти академика Владимира Афанасьевича Обручева, который был для Ефремова старшим другом и критиком, интересным корреспондентом и советчиком. Вот кто много успел на своём веку! Дай бог каждому прожить 92 года и оставить после себя столь богатое научное и литературное наследие.