Читаем Иван Дорога полностью

А зима в этом году выдалась по-настоящему снежная и со множеством солнечных дней. Впереди лежали долгожданные каникулы и новогодние праздники и даже нужда в деньгах не могла омрачить их предвкушение.

За пару недель до праздника поселковая администрация «в лице» четырех матерщинников в оранжевых жилетах и одного подъемного крана на базе автомобиля Маз, установила елку на центральной площади. Те же сквернословы нарядили ее игрушками и гирляндами. Часть небольшого стадиона заняли катком, доставку воды для которого обеспечил местный пожарный расчет. А руководитель лыжной секции с помощью старого оранжевого снегохода «Буран» и прицепленного к нему устройства, похожего на облезлые груженые санки, проложил через парк новую лыжню. В местном доме культуры за день до и неделю после праздника афишировалась серия вечеров. В программу входили выступления: ансамбля «Ручеек», детского хора (о существовании которого я раньше и не подозревал). Кроме того, нескольких одиночных исполнителей: очень экспрессивной пианистки в толстых как лупы очках, игроком на домбре в национальном тюркском одеянии, гармониста все того ансамбля «Ручеек», но уже сольно и гитариста Александра Назарова (мой друг Саня полез на большую сцену). К тому же безжалостный и беспощадный к себе креатив представителей местной культуры, в попытке актуализировать мероприятие планировал заканчивать каждый вечер «дискотекой от Морозко!», на что прямо указывала надпись внизу той же афиши.

Что касается моих приготовлений к празднику, то они ограничились только покупкой подарка для Нади и наблюдением за «мандариновым дефицитом». В магазинах теперь стояли такие очереди, как будто празднование грядущего нового года стало сюрпризом для граждан и ничего подобного прежде не происходило. Отец в этих праздничных гонках и раньше не участвовал, а теперь и вовсе сказал, что обойдется обыкновенным ужином и просмотром традиционно новогодних фильмов. Наде тоже не пришлось толкаться в очередях, ее мать работала менеджером по закупкам у довольно крупного предпринимателя, часто ездила в город и в одну из командировок заранее позаботилась о покупки всего необходимого для праздника. Кстати за все время общения с Надей я так и не удосужился познакомиться с ее матерью. Часто ее видел, и она меня, но все как-то на бегу. В общем не получалось. Но вечером тридцатого декабря мы все же исправили этот недостаток.

Устав от калейдоскопа новогодних программ и фильмов я взялся тискал Надю, в естественной надежде довести ее до греха. Но похоже не вовремя? Она хохотала и отпихивала меня демонстративно переключая телевизионные каналы и все твердила о том, что сейчас придет ее мама. Я само собой не поддавался на эти уловки и продолжал свой нахрап и наконец дорвавшись, и ухватив ее за грудь, совершенно неожиданно схлопотал по морде. Вместе с тем Надя по инерции нажала кнопку на пульте, и опричник зычным голосом проорал с экрана: – «Живьем брать демонов!», и раздался треск замка на входной двери.

– Вот видишь, я же говорю – мама должна прийти! – громким шепотом сказала Надя, округлив глаза, я же только уставился на экран телевизора потирая щеку.

Из прихожей послышались грохот скрип и тихий шепоток, чуть приправленный матом. После двух последовательных звуков расстегнутой молнии, в комнату решительно ввалилась мама Нади и Надя, стиснув губы отвела лицо стараясь сдержать улыбку. Теперь в центре комнаты слева от нас стояла очень красивая стройная женщина в синем вечернем платье, наполовину снятом пальто и круглой съехавшей на бок шапки из чёрно-бурой лисы. Она некоторое время смотрела на нас и предприняв короткий кивок сказала: – «…Асьте!» и развернувшись так же бойко исчезла в проеме двери при этом громко топоча.

Пока мы старались заглушить свой смех, из коридора доносился: скрип, грохот, тихая пьяная болтовня и шум воды из крана.

Минут около десяти спустя в комнату вновь вошла мама Нади, но в уже совершенно другом виде. Теперь в ее образе уже не осталось и намека на опьянение, и я тогда слегка опешил и все думал, как это возможно? Тем временем она уселась в кресло под окном и направила на нас внимательный оценивающий взгляд, и после паузы сказала:

– Вы значит Иван?

– Да. – ответил я. – Добрый вечер!

– А я…Марина! – растягивая слова кивнула она.

– Очень приятно! – кивнул в ответ и мне от чего-то захотел сесть ровнее. – …а по отчеству?

– Не надо отчества, просто Мария! То есть – Марина.

– Мама! – недовольно влезла Надя. – «Просто Мария» – это сериал! Ваня не обращай внимание – у них на работе «Ёлка» была…только моего отчества не спрашивай. – добавила уже шепотом склонившись к моему уху.

– Каждый имеет право на отдых! – собравшись с мыслями выдохнул я.

– А у нее нет отчества! – все же расслышав выдала Марина, с опять вернувшейся к ней поддатой интонацией. – Нет отца – нет и отчества! …У нее только матчество, она Надежда Мариновна!

– Мама хватит, ты же пьяная – иди спать! – недовольно сказала Надя.