Читаем Иван Болотников (Часть 3) полностью

- Гляну, Евстигней Саввич, - поклонился Меркушка и полез в трюм. Купец же раскрыл замусоленную торговую книжицу. Водя коротким толстым перстом по корявым строчкам, принялся читать нараспев:

- Шуба соболья под сукном, цена ей десять рублев; шуба с бархатом на золоте беличья - шесть рублев; шуба овчинная - десять алтын8 пять денег; кафтан куний суконный - три рубля с полтиной; кафтан сермяжный - десять алтын две деньги; шапка соболья поповская - двенадцать алтын; шапка лисья под сукном - девять алтын; шапка овчинная - два алтына; сапоги сафьяновые красные - восемь алтын; сапоги телячьи - четыре алтына...

Долго чел Евстигней, долго высчитывал он прибытки, покуда его не окликнул приказчик:

- Ослушники на судне, Еветигней Саввич.

- Да кто посмел? - сразу взвился Пронькин.

- Илейка с ярыгами в зернь9 играет.

- Так разогнал бы,

- Не слушают, Евстигней Саввич. Бранятся.

Пронькин осерчал. Ишь, неслухи? Ведь упреждал, так нет, опять за бесовскую игру принялись.

Спустился вниз. Вокруг бочки расселись на кулях человек восемь бурлаков. Молодой, среднего роста, чернявый парень, подбрасывая костяшку, весело восклицал:

- Пади удачей!

Зернь падала на бочку.

- Везет те, Илейка. Сызнова бела кость.

Илейка сгреб деньги в шапку, подмигнул приятелям.

- Мне завсегда везет.

Увидев перед собой насупленного Пронькина, Илейка и бровью не повел.

- А ну, чей черед, крещеные!

Евстигней Саввич разгневанно притопнул ногой.

- Сколь буду сказывать! Аль я вечор не упреждал?

Илейка поднялся и с дурашливой ухмылкой поклонился.

- Будь здоров, Евстигней Саввич! О чем это ты?

Пронькина еще больше прорвало:

- Дурнем прикидываешься, Илейка! Я могу и кнутом отстегать!

Ярыжка вспыхнул, глаза его стали злыми.

- Тут те не Москва, купец.

- А что мне Москва? - все больше распалялся Пронькин. - Коль нанялся мне, так будь любезен повиноваться. Прогоню с насада, неслух!

- Прогоняй, купец. На Волге насадов хватит.

- И прогоню! - вновь притопнул ногой Евстигней Саввич.

- Сделай милость, - ничуть не робея, произнес Илейка, покручивая красным концом кушака.

- И сделаю. Не нужон мне такой работный!

- Ну-ну, купец. Однако ж наплачешься без меня. В ножки бы поклонился, а то поздно будет.

- Это тебе-то в ножки? Экой сын боярский выискался.

- А, может, и царский, - горделиво повел плечами Илейка. - Кланяйся цареву сыну, купчина!

- Укроти язык, богохульник! Немедля прогоню!

Пронькин полез из трюма на корму. Крикнул букатнику10:

- Давай к берегу, Парфенка!

Огромный, лешачьего виду мужик, без рубахи, в сермяжных портах, недоуменно повернул в сторону Пронькина лохматую голову. Пробасил:

- Пошто к берегу? Тут ни села, ни города.

- А я, сказываю, рули!

- Ну как знаешь, хозяин... Но токмо я бы поостерегся. Как бы...

Но Евстигней уже шагнул в мурью. Все его мысли были заняты Илейкой. Спросил у приказчика:

- Сколь причитается этому нечестивцу?

- Алтын и две деньги, батюшка.

- Довольно с него и алтына. Выдай и пущай проваливает. Артель мутит, крамольник!

Вскоре насад, повернув к правому берегу, ткнулся в отмель. Евстигней едва устоял на ногах, а колченогого приказчика кинуло к стенке мурьи.

- Полегче, охламон! - заорал на букатника Пронькин и ступил к трюму. Вылазь, Илейка! Прочь с моего насада!

Илейка выбрался со всеми работными. Дерзкие, кудлатые мужики обступили Евстигнея.

- Уходим, купец. Подавай деньгу! - нагловато ощерился Илейка. - Уходим всей артелью.

- Как это артелью? Я артель не гоню. Куды ж вы, милочки. Такого уговору не было.

- Вестимо, хозяин. Чтоб ватамана нашего сгонять, уговору не было. Где ватаман, там и артель. Так что, прощевай, Пронькин, - молвил один из мужиков.

Евстигней Саввич поперхнулся, такого оборота он не ожидал. Без артели на Волге пропадешь.

- Подавай деньгу! - настаивал Илейка. - Поди, не задарма насад грузили.

Евстигней Саввич аж взмок весь. Злости как и не было. Молвил умиротворенно:

- Вы бы отпустили ватамана. Пущай идет с богом. Поставьте себе нового старшого, и поплывем дале. Я вам по два алтына накину.

- Не выйдет, хозяин. Артель ватамана не кидает. Плата деньгу - и прощевай. Другого купца сыщем.

Не по нутру Евстигнею слова артели. И дернул же его черт нанять в Ярославле этих ярыжек. А все купец Федот Сажин. Это он присоветовал взять на насад артель Илейки.

"Бери, Евстигней Саввич, не покаешься. Илейка, хоть и годами млад, но Волгу ведает вдоль и поперек".

"Что за Илейка?"

"Из города Мурома, и прозвище его Муромец. Не единожды до Астрахани хаживал. Сметлив и ловок, бурлацкое дело ведает. Лучшей артели тебе по всей Волге не сыскать".

"А сам чего Илейку не берешь?"

"Налетось брал, премного доволен был. А нонче мне не до Волги, в Москву с товаром поеду. Тебе ж, как дружку старинному, Илейку взять присоветую. Он тут нонче, в Ярославле".

Вот так и нанял Илейку Муромца. Всучил же Федот Сашин! А, может, и нарочно всучил? Кушак-то с деньгами до сих пор у Федота в памяти. Поди, не больно-то верит, что кушак скоморох удалой снес. Злопамятлив же ярославский купец... Но как теперь с артелью быть? И Муромца неохота держать, и с ярыгами нельзя средь путины распрощаться.

Ступил к купцу букатник Парфен.