Читаем Юродивый полностью

– Не, ничего не произошло. Жива, здорова. Прошло несколько дней, и что ты думаешь? Да, мы встретились с ней вновь, и она приняла мои извинения как-то скомкано, да и я сказал лишь часть. Всё было замято и погребено. Я согласился с таким решением вопроса, и начал общаться с ней, как будто ничего не было, вроде как я ничего и не знал, и не говорил. Поначалу она была неразговорчива со мной, но так как нам часто приходится сталкиваться то там, то здесь, потому что живём мы близко друг от друга, то и общаться мы стали по-прежнему. Сейчас меня немного удивляет та легкость, с которой она отпустила тот эпизод в прошлое, но, может быть, это только внешне. Сам я и по прошествии нескольких недель продолжаю думать об этом, и это сверлит мою душу. До такой степени, что вчера я увидел чьё-то лицо на внешней стороне окна в моей спальне, похожее на маску с ввалившимися глазницами, причём лицо это было блёклым, но почти реальным. Я перепугался, медленно подошёл к окну и отдёрнул штору, чтобы убедиться, что мне показалось. Окно это выходит на открытый балкон, из-за чего страх был сильнее, потому что туда ведь можно в самом деле проникнуть! Но за шторой никого не было. Просто секундная иллюзия! Я отошёл от окна, вышел из комнаты и сразу вернулся, чтоб вновь посмотреть. Подбежал к окну, но и в этот раз там никого не было. Я, что же, с ума схожу? Галлюцинации? – с отчаянием в голосе и с исказившимся лицом вопрошал Верба куда-то в пустоту.

– Тебе просто показалось. Может это твоё отражение было? Об этом ты не подумал? – с усмешкой спросил Вертлюра.

– Может, и отражение… Но это уже какой-то Оскар Уайльд.

– Почему Уайльд?

– Ну, портрет Дориана Грея! Я вижу уродов в отражении, потому что моя душа такая? – раздраженно проговорил Верба.

– Не заводись. Ты ж не Дориан Грей. Тот-то был красавцем! – от души рассмеялся Вертлюра своей уловке. Верба глянул на него с недоумением, но тут же начал вторить его смеху с ещё большим воодушевлением.

«Да, да! Ты прав! Прав! Ну, а как же!» – оба приятеля почувствовали разрядку напряжения, и на сердце стало светлее и приятнее. Приятели обнялись, и между ними зародились близость и понимание. Они стали друзьями.

– Знаешь, Вертлюра, а ты, оказывается, классный человек! Ты мне нравишься, как-то доверять я тебе стал.

– Спасибо, спасибо, друг. Мне приятно слышать это. Ты тоже интересный человек, нам надо бы чаще общаться!

– Да, кстати. У меня тут есть тетрадки, типа дневников, я хотел их выкинуть ещё утром, полистал, там какая-то галиматья из детства. Но я подумал, может, тебе интересно будет глянуть? – проговорил Верба, весь зардевшись от стеснения о своём неожиданном решении.

– Детская галиматья, говоришь… Ну, давай, я гляну, – чувствуя неловкость от новой неожиданности, согласился Вертлюра.

Верба быстро вышел из кухни, и через минуту вернулся с потрёпанными тетрадями в руках. Тетрадей было три. Он подошёл к Вертлюре и протянул их ему, но, когда тот начал принимать их в свои руки, Верба, колеблясь, не разжимал своих пальцев. Вертлюра немного потянул тетради, и только после этого Верба разжал пальцы. Расставшись с тетрадями, он весь поник и опустил взгляд в пол. Вертлюра не стал их рассматривать, а сразу понёс к портфелю, чтобы убрать их и не доставать до времени. Верба вопросительно и с тоской в глазах посмотрел на спину Вертлюры, быстро складывающего тетради в туго набитый чем-то ещё портфель, и на секунду на его лице обозначились досада и злоба. Его руки сжались в кулаки, но увидав в следующий миг тепло улыбающееся лицо Вертлюры, он пришёл в себя.

Друзья ещё некоторое время посидели за чашкой остывшего чая, вновь покурили, и вот Вертлюра собрался уходить. Уже в прихожей они обменялись крепким рукопожатием. Верба последний раз бросил скользящий взгляд на портфель, но уже окончательно расставшись с тетрадями, решил не вспоминать о них более.

Вертлюра шёл дальше. Верба оставался позади в своей квартире со своими страхами и тоской. Закрыв дверь за другом, Верба вставил ключ в замочную скважину. Ключ провернулся несколько раз, преградив дорогу недоброжелателям Вербы, и остался сторожить это тёмное крошечное пространство дверного замка.

……………………………………………………………НАОБОРОТ……………………………………………………………………

В действительности этого разговора не состоялось. Теоретически он мог бы случиться между двумя очень близкими, и при том любящими вычурно выражаться друзьями, но такого не произошло.

Вертлюра же – сам по себе в реальности несуществующий человек. Этот персонаж – всего на всего, моя философствующая сторона. У меня нет личностного расстройства, просто при наличии Вербы, я бы хотел, чтобы мои идеи транслировались нейтральным персонажем, потому что идеи во мне возникали во все периоды моей жизни, независимо от того, назывался ли я Якобом или Вербой. Поэтому-то я решил вложить их в сознание третьего персонажа, которого назвал Вертлюрой.