Читаем Юность под залог полностью

Нечего говорить, Новый год удался на славу. Моисеева ровно тридцать пять раз рассказывала один и тот же анекдот. Она укатала всех гостей, включая Геню с Авророй, но, несмотря на выпитую бутылку шампанского после изрядного количества водки, на слабость в членах и слипающиеся глаза, в три часа ночи Лида в тридцать шестой раз поднялась из-за стола и, опрокинув стул, промычала, громко рыгнув, завела все ту же волынку. Генька на вопрос: «Здесь живет Эдита Пьеха?» – со злостью прокричал: «Нет! Здесь живет Лидуха на х...!»

– Ой! – словно опомнилась она. – Так вы тоже его слышали?! – удивилась Лидуха и, плюхнувшись на стул, любезно подставленный ей под зад Сергеем, моментально заснула мертвецким сном. Она откинула голову. Грудь ее то вздымалась, то опускалась, напоминая движение гидравлического пресса. На том празднование Нового года для Лидии Моисеевой было закончено.

А через час и все присутствующие были наповал сражены горючей смесью из водки, коньяка, шампанского и «свежайшего» Лидиного анекдота.

* * *

Вот такой бестолковой, не своей жизнью жила Аврора до рождения ребенка: Новый год она встретила среди чужих, малознакомых ей людей. В доме Метелкиных она чувствовала себя не слишком уютно. Мамаша с отцом периодически вываливали на ее голову свои проблемы и заботы. Больше трудностей (хоть и приятных), конечно, было у Владимира Ивановича – хлопоты по поводу свадьбы и устройства на новую работу буквально захлестнули его. В результате к концу февраля он был уже женат и определился относительно работы. Он очень удачно устроился в НИИ неподалеку от дома экспедитором по снабженческой части. Когда Аврора интересовалась, в каком именно институте служит отец, Гаврилов с нескрываемой важностью и ощущением собственной значимости отвечал: «В секретном». И точка. При его-то болтливости такая скудость информации казалась просто удивительной! Чем он снабжал этот секретный институт, тоже неизвестно, как и то, что он экспедировал. Одним словом, тайна, покрытая мраком.

Но очень скоро квартира Владимира Ивановича стала наполняться толстыми пластмассовыми лоточками, бутылями ацетона и глицерина, химическими карандашами и толстыми черными (по локоть) резиновыми перчатками.

Что касается его свадьбы, то она прошла тихо и скромно. Зинаида Матвеевна, естественно, не присутствовала на ней из-за злости, ненависти и ревности – была б ее воля, она б и вовсе разорвала эту гадину Калерину!

Аврора не явилась, потому что накануне отцовского бракосочетания у нее начались схватки, и, вместо того чтобы познакомиться с «новой мамой», она сама стала матерью, в муках родив на свет плод своей любви с Юрием Метелкиным.

Новорожденную назвали Ариной под сильнейшим напором и давлением Владимира Ивановича. Он сорвался и, оставив «молодую» на целый вечер в медовый месяц, пригнал к Метелкиным домой. Гаврилов ворвался в маленькую комнату и, выпучив глаза, еще не видя внучки, принялся орать, как умалишенный:

– Почему меня никто не слушает?! Почему со мной никто не считается?! Что ж это такое! Т-п, т-п, т-п, т-п, т-п! Тук, тук, тук, тук, тук, – он нервно отстукивал по детской ванночке. – Раз ты, Аврик, мою фамилию сменила, раз предала меня, называй внучку, как тебе говорят! Нареки девочку Ариной! В честь няни Александра Сергеевича Пушкина! Что? Западло? Ведь отец просит, – канючил он. – Почему отцу-то приятное не сделать?! – Он хотел было еще что-то сказать, но в эту минуту ребенок неистово заорал.

– Ну вот, взял и разбудил! Теперь попробуй успокой ее! Что ты кричишь как резаный?! – укоризненно проговорила Аврора.

– У-ти какая крикливая! – И Гаврилов, стремительно подойдя к кроватке, всмотрелся в девочку. – Правильно, Арин, кричи! Требуй своего! Иначе затопчут! Нахаркают в твою неиспорченную, чистую душу – так что и вздохнуть не успеешь! Ори, Арин, ори, только, гляди, не охрипни! Вся в меня! – в восторге прогремел он. – Слушай, а похожа-то, похожа на Геньку-придурка! Нет, Аврик, ты видела?! Видела?! На Геньку в младенчестве похожа! Он вот такой же щекастый на фотографиях с узкими, заплывшими глазенками! И ничего от меня! Ничего! А еще говорят – от генов никуда не уйдешь! Только орет, как я, и все! Ну ладно! И этого достаточно! Так покоришься отцу? Назовешь внучку Ариной?

– Не знаю! Пап, не видишь, мне сейчас не до этого! Мне теперь Аришку укачать надо! – непроизвольно, незаметно для себя проговорила Аврора и через мгновение поняла, что именно это имя как никакое другое больше всего подходит ее дочери.

– А что это он тут делает?! – влетев в комнату, грозно воскликнула Зинаида Матвеевна.

– То же, что и ты! – язвительно проговорил Гаврилов и тут же похвастался: – А мы внучку только что Ариной назвали, в честь Арины Родионовны!

– Это какой еще Арины Родионовны?! – восстала бабка.

– Эх, Зинаида, темная, недалекая ты женщина, – с печальным вздохом молвил Гаврилов.

– Я ж просила внучку Танечкой назвать! Я еще тебя хотела Танечкой назвать, Аврора!