Читаем Юная Венера полностью

…Ну, скажем, в направлении дна, которого никто из людей еще не видел. Мы можем сказать о Великой Тьме следующее: это длинная вертикальная полость в вулканической породе. Возможно, лавовая труба, уходящая в кору, глубоко вниз. Тонкий потолок этой вертикальной пещеры рухнул от тяжести воды, и так появилась Великая Тьма. Кроме прочего, шрилиала не говорят об этом вслух и не разрешают каким-либо камерам или автоматическим приборам сопровождать тела в их последнем пути: как разумные существа, мы должны уважать их традиции. Для них это святое место, и мы не можем осквернить его.

Но они позволили нам совершить путешествие в Великую Тьму. Но нам не удалось его совершить. Точнее, мне не удалось, а из-за меня не справилась и Авариэль.

Я увидел вспышку, или мне показалось, что я увидел ее, и что-то вроде подводной волны ударило меня, отнеся в сторону каньона. Скалы начали рушиться, я крикнул Авариэль и в тот же миг почувствовал невыносимую боль… Когда очнулся, был уже в Блэкстоуне, в больнице. Точнее, половина меня…

Я надолго задумался, и барботер Хасалало снова зашипел:

– Вы и Авариэль были… любовниками? Мы не понимаем человеческих отношений.

– Чаще всего мы тоже, – ответил я.

Хасалало пробормотал что-то себе под нос, его огромные глаза мигнули, он вытянул руки, и я увидел пятнистые перепонки между его пальцами. Кожа его блестела от специального геля, который шрилиала применяют, чтобы сохранить влагу, когда находятся на суше.

– Почему ты хотел увидеть Великую Тьму и Подводные Огни? – спросил он. – Раньше.

– Я, собственно, не очень-то и хотел.

Хасалало моргнул. Казалось, он подбирал английские слова.

– Это… если… как… – Он остановился. Вздохнул. – Тогда зачем?

– Авариэль это было нужно. А мне нужна была Авариэль.

Хасалало вздрогнул. Как я помнил, на Венере это эквивалент передергивания плечами.

– И это все объяснение?

Я улыбнулся.

– Мне этого достаточно. Может быть, моя бабушка сможет объяснить лучше. Если ты когда-нибудь встретишься с ней.

Воспоминания снова нахлынули на меня…

Торжество было более или менее в честь Авариэль. Я говорю «более или менее», потому что бабушка Эвако устраивала сбор всех родственников каждый месяц, независимо от того, имеется для него повод или нет. Авариэль только что вернулась с восхождения на ранее не покоренные восточные скалы Олимпа на Марсе, экспедиции под эгидой семейного предприятия Норкон – наш пиар-отдел уже раструбил об этом. Я был в команде поддержки, мое собственное восхождение ограничилось неторопливым подъемом по нижним лавовым потокам. Я перенес достаточно трудностей еще на подъеме к базовому лагерю номер один, в то время как Авариэль и поддерживающая ее команда подлинных альпинистов продолжали восхождение; они должны были добраться до второго базового лагеря, а покорить вершину Авариэль собиралась в соловосхождении, как всегда. Мы уже тогда были любовниками; у меня появилось подозрение, что основная причина того, что она оказалась в моей постели, – только я, кто мог выпросить у бабушки Эвако грант на восхождение. Тем не менее мы были хорошими любовниками, нам было комфортно друг с другом. Мы были друзьями. Я уже подумывал сделать наши отношения более постоянными.

Скользящие ткани – мода того сезона. Большинству людей не стоило носить их, хотя я считал, что на Авариэль они смотрятся хорошо. Ее блузка медленно сползала с плеч. Я разговаривал с ней, но мой взгляд не отрывался от ее декольте; это было хорошее время для вуайеристов.

Вечер становился прохладнее, и я устал улыбаться людям, которые на самом деле мне были безразличны. Я нашел Авариэль в саду и увел ее из стайки поклонников, вечно вертящихся вокруг нее. Фонарики только-только начали зажигаться, как светлячки над газоном, а гора Фудзи на горизонте покрылась закатным золотом. Взяв ее за руку, я кивнул в сторону огней, освещавших дом.

– Давай зайдем. Там есть люди, с которыми ты должна встретиться.

Она кивнула и сказала что-то вежливое ожидавшей ее стайке, но, когда мы отошли подальше, выдохнула с облегчением:

– Спасибо. Последние полчаса я пыталась от них отделаться. Иногда я очень скучаю по Олимпу, где я совсем одна. Как тебе не стыдно, Томио, оставлять меня тут на растерзание.

– Быть радушным хозяином не так уж легко.

Внутри шумела вечеринка; всюду сверкающие наряды, бессмысленный смех и полные бокалы. Когда мы появились в дверях, бабушка Эвако помахала нам, стоя возле буфета.

– Томио! – громко крикнула она. – Ты весь вечер прячешь от меня виновницу торжества. Я не собираюсь больше это терпеть. Веди ее сюда.

Команда сопровождалась повелительным жестом. Кто-то поблизости захихикал и отвернулся к своим напиткам, пряча улыбку.