Читаем Итоги № 8 (2012) полностью

«Заботу о детях нужно рассматривать как элемент национальной безопасности», — говорит детский омбудсмен Павел Астахов

Что-то страшное творится с нашими детьми. Последние несколько дней страна жила под впечатлением от прокатившейся волны самоубийств школьников. Что это — эпидемия, случайные совпадения или некий необратимый процесс, являющийся тяжелым диагнозом всему обществу? В конце прошлой недели уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов представил Дмитрию Медведеву ежегодный доклад о том, что происходит на подведомственной ему «детской площадке». После этого омбудсмен согласился ответить и на вопросы «Итогов».

— Павел Алексеевич, вы можете сказать, с чем связана недавняя эпидемия самоубийств подростков?

— Произошло несколько детских суицидов подряд — и это привлекло повышенное внимание общественности и СМИ, вызвало бурю обсуждений, эмоций. Но речь не идет о какой-то эпидемии, пожалуй, если сравнивать с другими годами, идет даже некоторое снижение числа таких случаев. И все равно случившееся — трагедия государственного масштаба. Каждый год около полутора тысяч детей в России кончают жизнь самоубийством. Мы вышли на одно из первых мест в мире по этому показателю. Плюс к тому ежегодно совершается около четырех тысяч попыток самоубийства, и это только учтенные случаи. Огромное число регионов просто скрывают данные. Существует разница в статистике Минздравсоцразвития и Росстата. Я за честные цифры, потому отдельно статистику собирают 83 уполномоченных по делам ребенка во всех регионах.

— Раньше такой трагичной картины не наблюдалось?

— Такого положения вещей не было при советской власти. Потому что существовала стройная система оказания помощи подросткам — психологической, психиатрической, воспитательной. Дети были заняты в кружках, секциях. Из телевизора на них не выливалось столько негатива. В Интернете им не рассказывали о том, как легко и безболезненно покончить с собой. Сегодня в огромном количестве распространились разного толка секты и субкультуры, пропагандирующие культ смерти. Есть даже клубы, напрямую провоцирующие детей на самоубийство. Например, несколько человек договариваются вместе прыгнуть с крыши. Один прыгает, а другие снимают это на камеру и расходятся по домам, выкладывая жуткие кадры в Сеть. Кто сегодня воспитывает детей? Интернет, мобильные средства коммуникации. Школа практически устранилась от воспитания, хотя в ней ребенок проводит как минимум 4—5 часов каждый день. Педагоги игнорируют эти проблемы. А как было в советское время? Если случалось, что где-то подросток покончил собой, на следующий же день во всех школах страны проходили собрания, говорилось о том, что делать, какие меры принимать. А что теперь? После серии самоубийств я обращаюсь к министру образования, прошу: отдайте приказ, чтобы провели в школах собрания. В ответ тишина. При этом в школах сокращается число детских психологов. На начало 2011 года на 48 тысяч школ приходилось 16 тысяч штатных единиц. А на начало 2012 года их осталось уже меньше 12 тысяч... Как бы к ним ни относились, это все-таки специалисты, которые могут вести профилактическую разъяснительную работу и к которым можно обратиться в случае проблем. Но если их сокращают, значит, нужна какая-то замена. В некоторых местах начинают создаваться службы школьного примирения — своего рода третейский суд. Сформировать эту службу не стоит денег. В нее должны входить самые авторитетные педагоги и сами школьники — те, к чьему мнению прислушиваются. Это решения, которые лежат на поверхности, но и они не принимаются.

— А что же родители?..