Читаем Итоги № 7 (2014) полностью

Помню, что говорила с Проничевым, потом стояла и все время видела рядом Кобзона, а где-то вдалеке с мобильником бегал Немцов. Короче, мы с Кобзоном пошли. Пустой театр. Поднимаемся по лестнице. Иосиф: «Что-то тихо, никого нет». Я говорю: «Вы же певец, давайте кричите». И он начал кричать: «Эй, мы пришли». Появились двое с автоматами. В зал не пустили, завели в фойе. Там уже было человек пять. Маски сняли — показали, что смертники, ничего не боятся и лиц не скрывают. Я начала с ними разговаривать: «Чего вы хотите?» Отвечают: «Хотим вывода войск из Чечни». Я говорю: «Вы что, дети? Это несерьезный разговор». Они: «С нами так не разговаривай, нам все равно, мы всех взорвем». Я говорю: «Так только бандиты говорят. Если вы политики, то давайте разговаривать по существу». Наконец они выдали, что им нужен посредник из Кремля. Не мы, а те, кто принимает решения. Говорю: «Путина, что ли, ждете?» Отвечают: «Нет, его представителя». С этим я и ушла — поехала все передавать.

— Как решились двинуть в президенты?

— Еще в 2003 году, за два месяца до парламентских выборов, я все время говорила соратникам по СПС: мы проиграем, нам необходим сильный пиар-ход. Мы не просто идем в Думу, но у нас есть и свой кандидат в президенты. Надо срочно выдвинуть кого-нибудь в президенты. Но кого? Гайдар и Чубайс все время играли с Кремлем, на что-то надеялись. Сказала, что сама готова быть жертвой. Меня предупреждали: если с грохотом проиграешь, тебе конец. Отвечала, что готова ко всему, поскольку весь либеральный проект летит в тартарары. Говорила: не хотите меня — пусть идет Явлинский, Немцов, Гайдар или Лукин. Мы должны вместе выдвинуть своего кандидата параллельно с коммунистами. Но это был глас вопиющего в пустыне. Мне стало даже легче, потому что наконец я могла ни на кого не ориентироваться, раз меня никто не поддержал. Говорила то, что считала нужным, писала ту программу, которую хотела. То, что я набрала лишь 3,8 процента, неправда: голосов было больше. Мне так и сказали: «Ты набрала намного больше».

— Как Леонид Невзлин стал вашим спонсором?

— Мой ребенок заболел раком крови. Ирина Ясина посоветовала лечить его в Израиле. Денег у меня не было, Ира говорит: звони Невзлину. Позвонила. Он сказал: нет проблем. Спросил, что я думаю по поводу президентской кампании. А поскольку у меня уже зрело это решение, то я ответила: «Давай попробуем». От лечения дочки в Израиле я отказалась, потому что поняла: наш протокол лечения более человеческий, он учитывает состояние ребенка. К тому же я поняла, что это очень коммерческая история, а у меня нет таких денег.

— Что за скандал приключился с разгоном первого состава вашего штаба с последующим приглашением Марины Литвинович?

— Что произошло с Литвинович в СПС, точно не знаю — я ни в чем уже не участвовала. Меня отовсюду отодвинули — мол, торгуй лицом в телевизоре, работай с законом. Что же касается моего штаба, то никто его не разгонял: он работал с самого начала и до конца. Это сплетни. Куча дерьма лилась со всех сторон, я даже внимания на это не обращала. Что касается Марины Литвинович, то она занималась пиаром. Более того, креативный совет возглавила я лично. В совете было человек пятьдесят, и мы все делали вместе. Любое предложение обсуждалось коллективно. Мы тогда отмели очень многие предложения Литвинович.

А вот с финансами, со сбором подписей действительно был кошмар. Кто-то у кого-то чего-то украл, недовез и так далее. Как всегда: склоки, воровство… Ужас! Со всем этим разбирался Володя, мой муж. Слава богу, у него была хватка лихих девяностых. Он знал, что такое ребята на рынке, поэтому справился. Как мог, утихомирил всех, развел.

— С каким настроением завершили президентскую кампанию?

— Была преисполнена оптимизма. Результаты для меня были неплохими. Кстати, мне и коммунисты рассказывали, как мои бюллетени откровенно выбрасывали и вбрасывали те, которые надо. Это происходило во многих районах Москвы, не говоря уже о регионах, где вообще не пойми что творилось. Я прекрасно понимала, что набрала минимум шесть процентов. А поскольку в начале кампании мой президентский рейтинг был нулевым, то посчитала такой прогресс за два месяца хорошей работой. Собиралась остаться в политике. Решила сделать свою партию, социал-демократическую, поскольку за меня голосовали люди разных взглядов. Партию мы сделали, назвали «Свободная Россия». Начала ездить по регионам, собирать политсоветы. Очень интересные люди появились, все на энтузиазме, сами финансировали региональные ячейки. Стала тратить собственные средства, потому что спонсоров не нашлось. Невзлин тоже отказался от спонсорства. Сказал: «Ир, ты настолько самостоятельный человек, что с тобой договориться ни о чем невозможно. Ты играешь сама в свою игру».

— О чем он хотел договориться?