Читаем Итоги № 7 (2014) полностью

— Если бы они искренне хотели вернуть меня, то напрямую обратились бы ко мне. И уж точно не приняли бы решения по разгрому региональных отделений. Так что их слова — сплошное лицемерие.

Светлана Сухова

C другой стороны

Борис Немцов: «РПР — ПАРНАС не является личной партией Владимира Рыжкова»

— Борис Ефимович, как же вы до рейдерства докатились?

— Ничего подобного не было. Было желание снизить риски взрыва партии изнутри. Когда мы создавали РПР — ПАРНАС, то сошлись на том, что все сопредседатели должны быть равны — на уровне региональных отделений, бюро или политсовета. Потом были долгие переговоры с Рыжковым, иногда по 7 часов в день, но нам удалось прийти к согласию по всем принципиальным вопросам стратегии и внутрипартийной этики. Мы определили задачу партии на парламентских и президентских выборах. В общем, продвинулись сильно, как вдруг уперлись в вопрос равноправия сопредседателей. Выяснилось, что Рыжков, помимо того что он — один из трех сопредседателей, еще и ответственный секретарь. На первый взгляд должность «ни о чем», но в конфликтной ситуации становится ядерной кнопкой. Мы это поняли в конце прошлого года, когда один из активистов РПР — ПАРНАС обнаружил на сайте Минюста информацию о регистрации оргкомитета партии «Республиканцы России», в котором оказались некоторые члены политсовета нашей партии. Рыжкова в списке не было, но офис новой партии был зарегистрирован по адресу его офиса. За несколько дней до политсовета мы предложили Рыжкову передать пост ответсека. При этом сами на него не претендовали, назначили Мерзликина — он человек корпоративный, лишенный запредельных политических амбиций. Это прибавляло уверенности, что угроза взрыва ликвидирована.

— Регистрацию оргкомитета параллельной партии Рыжков отозвал. Но конфликт не был исчерпан.

— Верно, он так и сделал. Но нам важно было избежать рецидива, особенно в период выборов. Поэтому пришлось отобрать у него пост ответсека. На мой прямой вопрос: «Возможно ли, что через какое-то время будет создан еще один оргкомитет?» — он ответил: «Если у нас не будет крупных конфликтов, то нет». Но кто поручится за бесконфликтность? На то она и жизнь! Мы честно сказали Рыжкову, что не намерены идти на выборы с ощущением, что в тылу не все спокойно.

— А как быть с консенсусом?

— Знаю, Рыжков на это упирает. В уставе РПР— ПАРНАС, за который он, кстати, голосовал, записана процедура принятия решения: если вопрос спорный, проводится голосование. Что же до того, что мы с Касьяновым якобы образовали коалицию, так это не так: Рыжков и Касьянов были против того, чтобы мы с Ильей Яшиным в свое время вошли в Координационный совет оппозиции. Я в таких коалициях трагедии не вижу. Скорее наоборот: когда у каждого по одной трети голосов, нужно уметь договариваться. Обратный пример: мы с Касьяновым поддержали кандидатуру Навального на выборах мэра Москвы, Рыжков был против. Представим себе, что у каждого из нас было бы право вето. Мы бы решения вообще не приняли, а Навального бы посадили. Власть выпустила его только потому, что он был выдвинут кандидатом в мэры. И выдвинула его наша партия. И когда Володя стал настаивать на консенсусе всегда и во всем, стало очевидно, что это парализует работу. Идти на паралич деятельности практически единственной оппозиционной партии — смерти подобно.

— Но партию-то Рыжков создавал и отстаивал аж в Страсбургском суде…

— РПР создавалась в 1990 году, а Рыжков пришел только в середине 2000-х. В 2010 году мы создали Партию народной свободы и пытались ее зарегистрировать, но безуспешно. Когда произошла либерализация законодательства и подоспело решение ЕСПЧ, договорились, что правопреемником РПР станет коалиция РПР — ПАРНАС. К моменту вердикта ЕСПЧ мы были уже вместе с Рыжковым. Так что никакой лично его партией РПР — ПАРНАС не является.

— Что за история с питерским отделением?

— В этом отделении был конфликт между старыми и новыми членами, носивший частично идеологический, но в основном личностный характер. Мы долго не могли его разрешить. Вместе с Рыжковым мы договорились о принятии в партию 23 новичков в Питере, против чего возражало руководство местного отделения. Рыжков был одним из инициаторов расширения численности, но когда его сторонники убедились, что теряют контроль над отделением, они из него вышли. Я лично звонил им и предлагал остаться. Но они не пожелали вернуться.

— Почему вы не смогли договориться по вопросу о диалоге с властью?

— Мы и тут нашли бы решение, если уж смогли договориться по столь сложному вопросу, как стратегия партии, в которой есть пункт о порядке взаимодействия с Кремлем. Так что если бы Рыжков не ушел, мы нашли бы общий язык.