— Применительно к себе? Конечно. Хотя из знаков препинания больше люблю многоточие. Моя линия длится, пусть местами она и становится пунктирной. В конце концов, пока голова варит, есть много способов сохраниться в профессии, не выпав из нее и не став обузой. Я так и не выдубил кожу, не научился, дожив до семидесяти, не обращать внимания на то, что скажут или напишут. Поэтому не могу позволить себе стать слабым звеном. Надеюсь быть полезным телевизионному действу, приносить какой-то прок. Необязательно ведь стоять на сцене или сидеть в жюри. Я и за кулисами найду занятие, помогая и подсказывая молодым. За якобы ключевое место перед телекамерой не держусь. В конце концов, основными действующими лицами КВН были и остаются игроки. Пока не переведутся молодые люди, готовые продемонстрировать на публике чувство юмора и помериться с другими в его остроте, КВН будет жить. Да, шутят сейчас иначе, чем сорок лет назад. И злости добавилось, и желания бесконечно стебаться на тему денег как основной движущей силы прогресса. К сожалению, юмор все чаще опускается ниже пояса. Но тут ничего не попишешь, времена не выбирают.

— А ввести президентским указом табу на генитальные шутки?

— Игроки знают: не терплю, когда сознательно издеваются, норовят унизить человеческое достоинство. Нельзя бить по больному, скатываться в бульварщину. Все-таки есть грань допустимого.

— Нарушителей наказываете?

— Не разрешаю переходить кордон. Слушаются. Пока. Хотя не стоит преувеличивать мои скромные возможности. Строго говоря, от человека, стоящего в углу сцены, кое-что, конечно, зависит, но не так уж и много. Хорошо, если помогаю, спасибо, что не мешаю. Ведущий — фигура важная, тем не менее не ключевая.

— Кокетничаете?

— Говорю как есть. Поэтому и смогу уйти в любой момент. Едва почувствую, что становлюсь чужеродным элементом в компании веселых и находчивых, спокойно отодвинусь в сторонку.

— Штука в том, что людям свойственно заблуждаться на свой счет. Им кажется, что они еще ого-го, а на самом деле давно уже э-хе-хе…

— Да, с возрастом адекватность пропадает. Торжественно обещаю принять решение в трезвом уме и ясной памяти. Цепляться и ждать до последнего не стану. А если вдруг потеряю ориентацию в пространстве, окружающие подскажут. Миндальничать не станут. К примеру, Константин Эрнст, традиционно входящий в жюри КВН. Константин Львович — человек талантливый и суперпрофессиональный. Мы знакомы более четверти века, и я вижу, что за громадьем организационных вопросов, наваливающихся на него, Эрнст не утратил главного — живого интереса к телевидению. Да, искры в наших отношениях периодически пробегают, но и это объяснимо. Люди меняются с возрастом, мы не исключение… Масштаб трудностей, с которыми сталкивается Константин Львович, несопоставим с моим, и хорошо уже то, что нам удается понимать друг друга, не рвать дистанцию, быть поблизости.

— Полагаю, сейчас для вас важно открыть 1 апреля дворец КВН?

— Не скажу, будто это конечный пункт назначения, цель моей жизни. Нет, эпизод, пусть и важный. Мне кажется, Сан Саныч даже больше переживает из-за предстоящего события.

— У вас там будет кабинет?

— Ну не в музей же КВН мне сразу с вещами въезжать, правда? Хотя какие-то экспонаты для выставки потихоньку откладываю. Вот, например, флаг, под которым проходили игры в клубе в 1962 году. Еще, так сказать, в домасляковскую эру… Надо будет порыться по сусекам, наверняка какие-нибудь раритеты отыщутся. Порой самого оторопь берет, когда задумываюсь, что почти полвека служу на телевидении. Так незаметно и жизнь пролетела. Если говорить начистоту, две главные мои удачи — что попал на ТВ и что встретил Свету. Что она вышла за меня замуж, родила прекрасного сына. Мы вместе более сорока лет, хотя начало не обещало столь затяжной истории… Шутка! Нет, я благодарен жене за все, что она сделала. Светлана и надежный коллега, и строгий критик, и верный друг. В прошлом году, когда мне исполнилось семьдесят, позвонил Анатолий Лысенко с поздравлениями: «Скажи спасибо Светке. Если бы не она, тебе уже было бы семьдесят пять». И ведь Толя прав…

Политрука вызывали? / Искусство и культура / Искусство

Политрука вызывали?

/ Искусство и культура/ Искусство

Современное искусство становится синонимом уличной политики: протеста много, а содержания — до обидного мало