Читаем Итоги № 46 (2011) полностью

— Известный польский режиссер Агнешка Холланд рассказывала, что именно здесь ее научили грамотно выстраивать отношения с актерами.

— Понимаю, почему она об этом вспомнила: в 70-е годы культура общения с актерами была на высоте. Режиссеры «новой волны» приглашали на съемки прохожих, как и в итальянском кино того времени. Считалось, что только так можно добиться аутентичности, правды жизни. Талант в общении, харизма и немного «магии» были необходимы, чтобы вовлечь любителей в происходящее. Что еще в наших традициях, так это поддержка молодых мастерами. У нас среди знаменитостей не принято отказывать, если студенты просят сыграть маэстро в своем фильме. И играют они практически бесплатно.

— Вы получили диплом бакалавра в Колумбийском университете, а в 90-х окончили FAMU. Каковы различия между двумя системами образования — американской и европейской?

— 99 процентов киношкол США принадлежат университетам. Там кинематографу учат, как любому другому предмету, будь то физика или математика. Причем в Америке вы должны выучить массу теории по другим предметам, прежде чем дело дойдет до кино. Можно вообще учиться на врача и вдруг стать режиссером, не отходя, так сказать, от кассы. В Европе кинофакультеты дают более глубокое специализированное образование. На FAMU практические занятия начинаются с первого года обучения, теории мы отводим минимум времени. Мы сразу начинаем курс звукового дизайна или технику киносъемки. У нас чуть более трехсот студентов — обучение камерное. Обычно студенты выбирают своего преподавателя и работают с ним длительное время. В США университеты огромные — там, может быть, и 30 тысяч учится, так что интересоваться чаяниями какого-то отдельного индивидуума нереально.

— Когда вы сами были студентом FAMU, к кому из пражских мэтров относились с особым почтением?

— Столько было любимых... В первую очередь хочу вспомнить патриарха, профессора Отакара Вавру, который умер два месяца назад в возрасте 100 лет. Кинорежиссер, сценарист, драматург, заведующий кафедрой теле- и кинорежиссуры — без него FAMU трудно было бы представить. Профессор Вавра, обратившийся к кино после фильмов Эйзенштейна, Пудовкина и Довженко, разработал свой метод обучения. Он был педагогом практически всех заслуженных режиссеров этого периода: Веры Хитиловой, Иржи Менцеля, Яна Шмидта, Милоша Формана. Всем им профессор Вавра помог обрести творческую свободу. В результате возникли фильмы, которые были признаны лучшими в нашем кинематографе. У него учился даже Эмир Кустурица. Я как-то встретил Кустурицу на одном из фестивалей. Оказался там и профессор Вавра. Кустурица подошел к мэтру и поклонился. Впрочем, в Чехии Вавру воспринимают неоднозначно: дескать, в 50-е он снимал коммунистические агитки. Но как бы там ни было, Вавра подготовил пять поколений преподавателей. Когда я был студентом, он уже был очень пожилым человеком, но продолжал снимать. И постоянно напоминал, что художник растет, если только связан со своими корнями, впитывает соль земли. Наверное, для многих сейчас это звучит несколько старомодно...

— Не секрет, что многие преподаватели FAMU, эмигрировавшие в Америку после Пражской весны, продвинули американское кино.

— Самой заметной фигурой стал Франтишек (Фрэнк) Даниэль, бывший преподаватель FAMU, учившийся в начале 50-х в аспирантуре во ВГИКе. Даниэль помог основать American Film Institute — первый независимый от университетов институт в США. Он стал одним из первых ректоров этой школы. У Даниэля, кстати, учился и Дэвид Линч, отмечавший, что чех был его лучшим преподавателем. Уроки в Москве не прошли для Даниэля даром. Там он впитал систему Станиславского и стал продвигать ее в Америке. Критики отмечали, что Фрэнк Даниэль создал новую форму прагматичной драматургии, на которой теперь едет не одно поколение американских актеров. Думаю, выпускников FAMU можно найти по всему миру, как и выпускников ВГИКа.

— Кого из знаменитых «фамувцев» вы знаете лично?

Перейти на страницу:

Все книги серии Журнал «Итоги»

Похожие книги

Опровержение
Опровержение

Почему сочинения Владимира Мединского издаются огромными тиражами и рекламируются с невиданным размахом? За что его прозвали «соловьем путинского агитпропа», «кремлевским Геббельсом» и «Виктором Суворовым наоборот»? Объясняется ли успех его трилогии «Мифы о России» и бестселлера «Война. Мифы СССР» талантом автора — или административным ресурсом «партии власти»?Справедливы ли обвинения в незнании истории и передергивании фактов, беззастенчивых манипуляциях, «шулерстве» и «промывании мозгов»? Оспаривая методы Мединского, эта книга не просто ловит автора на многочисленных ошибках и подтасовках, но на примере его сочинений показывает, во что вырождаются благие намерения, как история подменяется пропагандой, а патриотизм — «расшибанием лба» из общеизвестной пословицы.

Андрей Михайлович Буровский , Вадим Викторович Долгов , Коллектив авторов , Юрий Аркадьевич Нерсесов , Сергей Кремлёв , Юрий Нерсесов , Андрей Раев

Публицистика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное