Читаем Итоги № 44 (2012) полностью

— Как-то в 1948 году отец, катаясь на лыжах, сломал ногу. Я к тому времени закончила девятый год обучения в школе и думала, чем бы мне заняться. У меня были разные идеи, но отец сказал: «Мне нужна твоя помощь». Я не очень обрадовалась этой идее и, прямо скажем, неохотно начала работать в галерее. Готовилась выставка Клее. В мои обязанности входило следить за тем, чтобы названия картин были на месте. В какой-то момент я поняла, что меня захватывает эта атмосфера, я чувствовала восхищение, когда держала в руках картины, когда смотрела на них. Через несколько дней такой жизни я вдруг осознала, что не хочу заниматься ничем другим. В том же 1948 году я приобрела и свою первую картину: то была работа Клее под названием «Иксхен» — очаровательное изображение девочки, как бы состоящей из нескольких иксов. Когда я впервые увидела ее, то пришла в восторг, появилось детское желание: «Хочу!» Знаете, это было как подростковая влюбленность. Отдельная история — как мы с продавцом договаривались о цене картины. Изначально он хотел за картину 250 франков. Когда я рассказала отцу о том, что мне очень нравится «Иксхен», он сказал: «Когда менеджер Клее приедет еще раз в Люцерн, скажи ему, что тебе очень нравится картина, и, может быть, он сделает для тебя специальную скидку». Он приехал, я набралась смелости и стала вести переговоры. Менеджер оказался приятным и умным мужчиной, он спросил меня: «Какая у вас зарплата?» Я ответила: «50 франков». Это была зарплата начинающего работника. «А вы готовы отдать за понравившуюся вам картину свою месячную зарплату?» Естественно, я ответила: «Да». И он продал мне картину за 50 франков! Глубинный смысл этой ситуации я поняла только со временем. Тот человек поступил очень мудро: он попросил за картину столько, сколько я получила за месяц работы. Не важно, какая это сумма. Кто-то может заплатить и две тысячи, но они не имеют такого значения, как моя зарплата в 50 франков. Смысл в том, что ты работаешь месяц, чтобы получить то, что ты хочешь. Очень важно, каким образом тебе достался этот предмет искусства: если слишком легко, то приобретение не доставляет такого удовольствия. Так началась моя собственная коллекция.

— Какую покупку вы считаете самой большой удачей?

— Было достаточно удачных приобретений, но цена картины для меня не имеет значения. Гораздо важнее, что это предмет искусства, который нашел место в нашей галерее. Поймите, мы никогда не рассматривали картины только как инвестиции. Моего отца многие любили — и художники, и коллекционеры. Видимо, людей притягивало к нему то, что его интересовали не только сделки, а он действительно любил искусство. Художники это чувствовали и тянулись к нему. Наверное, сейчас это сложно понять, ведь в нынешнее время очень распространено другое отношение к предметам искусства: картины рассматриваются как финансовые вложения, хранятся в банках, продаются на аукционах. Хотя это тоже нужно — так определяется ценность произведения, востребованность художника.

— Были ситуации, когда вы расставались с картиной и потом жалели об этом?

— Это был Пикассо, начало ХХ века, очень дорогое полотно и очень красивое — в розовых тонах. Несмотря на внушительную цену и выгоду, которую сулила продажа картины, отец хотел оставить ее. Мы с мамой тогда его не поняли, настояли на продаже. И сегодня я считаю это своей самой большой ошибкой. К сожалению, в нашей коллекции нет раннего Пикассо — только более поздний, с 20-х годов. К тому моменту, как отец познакомился с Пабло, его работы уже существенно выросли в цене и приобретать их стало довольно сложно.

— Когда вы видите картину, то можете ли определить, сколько она будет стоить лет через 20?