— Пожалуй, да. Хотя проверять не советовал бы…

Разруха федерального значения / Общество и наука / Общество

Разруха федерального значения

/ Общество и наука/ Общество

В центре Петербурга на глазах разрушается исторический особняк дивной красоты. И никому до этого нет дела

Усадьба купцов Брусницыных в Санкт-Петербурге сегодня представляет грустное зрелище... У здания, которому присвоен статус памятника архитектуры и истории федерального значения, обшарпанные стены снаружи и ободранная лепнина внутри, разбитые окна и провалившаяся крыша. Многочисленные арендаторы не особенно пекутся о сохранении этого дивного особняка. Наоборот, зарабатывают на нем: для киношников это настоящий рай. Поскольку съемка в живописных руинах стоит недорого, съемочные бригады приезжают одна за другой. Но скоро снимать будет негде: жемчужина старого Петербурга медленно и мучительно гибнет.

Разруха в залах и головах

— Заносите сюда, только осторожно! — командует Римма, администратор съемочной группы. — Знамена несите вон в ту комнату, а плакаты пока оставьте на лестнице.

В октябре в усадьбе купцов Брусницыных на Кожевенной линии, дом 27, проходили съемки фильма Александра Митты под рабочим названием «Миракль о Шагале». Молодые люди в рабочей одежде таскали на второй этаж мебель, свернутые рулонами занавесы, оборудование. Из плотно закрытых окон первого этажа доносилась громкая музыка — грохотали барабаны, пронзительно звучали гитары. Этот особняк — известная в музыкальной тусовке репетиционная точка: здесь дешевая аренда, поэтому тут постоянно кто-нибудь «лабает».

На втором этаже особняка, построенного в конце XIX века по проекту архитектора Анатолия Ковшарова, еще можно увидеть остатки былой роскоши: некоторые залы украшены деревянной резьбой, в бывшем танцевальном зале сохранился великолепный мраморный камин, в бильярдной — встроенные угловые диванчики из дуба с кожаными сиденьями. Из окон бывшей оранжереи можно рассмотреть внутренний дворик с садом. Сейчас там видны только несколько неухоженных деревьев и многочисленные флигели, пристройки, разбитые сараи, появившиеся уже при советской власти, — здесь располагалась администрация кожевенного завода им. Радищева, его лаборатории, некоторые экспериментальные цеха.

Те, кто бывал на Кожевенной линии еще лет двадцать назад, помнят едкий запах дубленой кожи, который расползался по окрестностям. Но в конце 90‑х завод встал, и уже больше десяти лет тут можно увидеть только многочисленных, постоянно меняющихся арендаторов. Историческое здание с охранной табличкой на нем за это время полностью обветшало.

«Когда я лет десять назад обнаружила это место, там еще была кое-какая подлинная мебель, — рассказывает экскурсовод Наталья Озеркова. — В оранжерее стояли столы для работы лаборантов с сохранившимися приборами, стекла все целые были. А сейчас особняк выглядит печально». Наталья Павловна по образованию инженер-технолог, окончила когда-то Политехнический институт. Но всегда интересовалась историей города, окончила курсы экскурсоводов при музее истории города в Петропавловской крепости. Когда в 90-е инженерам перестали платить, она поступила на работу в Городское экскурсионное бюро. А когда и оно прекратило существование, стала сотрудничать с частными экскурсионными фирмами. Самостоятельно разработала целый ряд экскурсий, которые, кроме нее, в Петербурге практически никто не ведет, по дворянским особнякам и купеческим усадьбам. Она сама ищет по архивам документы о бывших владельцах и жильцах этих домов.

Судьба олигарха

Об особняке Брусницыных Наталья Озеркова услышала от кого-то из знакомых. Познакомилась с сотрудниками заводоуправления, изучила архивы и раскопала удивительную историю дома. В середине XIX века в Петербург из Тверской губернии приехал крестьянин Николай Мокеевич Брусницын. Был он неграмотным, но, видимо, очень предприимчивым. Знакомые подсказали ему, что на окраине Петербурга, на Кожевенной линии (до XIX века эта часть Васильевского острова не входила в черту города), есть мастерские по производству кож, которые можно купить. Он приобрел одно из зданий и наладил дело так, что уже к 80-м годам XIX века объединил несколько мастерских в завод. Для него было построено внушительное по тем временам здание, оснащенное по последнему слову техники. Напротив своего предприятия Николай Брусницын возвел просторный дом — у него росли три сына и пять дочерей. О своей жизни Николай Мокеевич подробно рассказывает в завещании, сохранившемся в архиве.

Дочери вышли замуж за известных в городе купцов, сыновья Брусницына — Николай, Александр и Георгий — продолжили дело отца. К началу XX века кожевенный завод купцов Брусницыных, как писали тогдашние газеты, гремел на всю Европу.