Читаем Итоги № 33 (2013) полностью

Пик, то есть лето двухсторонних отношений, пришелся на время совместной войны с нацизмом. Масштаб всемирного зла породил и самую горячую дружбу между Москвой и Вашингтоном. Причем все началось задолго до Второй мировой войны. Несмотря на то что США стали одним из последних крупных государств, признавших СССР (дипотношения установлены лишь 16 ноября 1933 года), вклад Америки в становление Страны Советов был значительным — прежде всего в создании тракторной, автомобильной и металлургической промышленности. Американские специалисты также помогали в спасении ледокола «Челюскин» в 1934 году. Двое заокеанских авиамехаников даже были награждены орденами Ленина. Правда, советским школьникам про эти факты почему-то не рассказывали.

Десятилетиями позже исторические архивы прояснили и роль американского ленд-лиза в нашей общей победе над нацистской Германией. В моих школьных учебниках ленд-лиз упоминался как нечто незначительное, второстепенное: второй фронт, дескать, союзнички не открывали, отделывались подачками... Но факты — вещь упрямая. «Американцы нам гнали столько материалов, без которых мы бы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну, — вспоминал маршал Георгий Жуков. — ...А сейчас представляют дело так, что у нас все это было свое в изобилии». Добавлю из других документов: во второй половине войны ленд-лизовские «Студебекеры» стали главной платформой для установки знаменитых «катюш».

Уважение и сочувствие американского народа к СССР, противостоящему агрессии, и благодарность советских людей за американскую помощь на государственном уровне так и не привели к подписанию договора о союзе. Главным документом, определявшим юридическую базу сотрудничества, была международная Декларация Объединенных Наций от 1 января 1942 года. При этом США упорно отказывались признать Прибалтику частью СССР, а Конгресс регулярно ставил вопрос о религиозных свободах в СССР. Разрыв в ценностях неизбежно вел к смене политического сезона.

Зима

Победа антигитлеровской коалиции очень скоро вылилась в забвение союзнических отношений. Запад сплотился вокруг Соединенных Штатов в противостоянии набравшему мощь СССР. Черчилль свою Фултонскую речь произнес в марте, то есть по природному календарю весной, а политически задуло по-зимнему, началась холодная война, сопровождаемая горячими региональными конфликтами, за которыми стояли СССР и США. Корейская война. Война во Вьетнаме. Арабо-израильские войны. Войны в Африке, Латинской Америке. Советский «ограниченный контингент» в Афганистане... Самоцелью по обе стороны Атлантики стала гонка вооружений. В США состоятельные граждане сооружали на своих дворах бетонные убежища на случай ядерной войны. Мы в деревенской школе с чувством пели песню на слова Евгения Евтушенко: «Хотят ли русские войны?»

Советская журналистика задыхалась от благородного негодования, обличая пороки «той стороны». Общее направление задавалось не только текущими указаниями партии и правительства, но и рекомендациями пролетарского писателя Максима Горького в произведении «Город желтого дьявола». «Я впервые вижу такой чудовищный город, и никогда еще люди не казались мне так ничтожны, так порабощены», — пишет создатель соцреализма. Впрочем, в частном порядке, как и другие загранкомандировочные, он сообщает иное. «Америка — это страна, в которой хочется иметь четыре головы и 32 руки, чтобы работать, работать, работать, — говорится в одном из его писем литературному критику Александру Амфитеатрову. — Ей-богу чудесная страна!»

На другой стороне Атлантики в смысле идеологической нетерпимости было ненамного лучше. Эпоха маккартизма до сих пор воспринимается в США как одна из самых постыдных страниц истории.

Пропаганда вкупе с реальным обладанием смертоносными вооружениями едва не стоили миру ядерной войны в период Карибского кризиса осенью 1962 года. К счастью, президент США Джон Кеннеди не пошел на поводу у своих ястребов, а «дорогой Никита Сергеевич» вовремя спохватился... Внутри зимы после этого периодически стали проявляться оттепели, связанные с длительными переговорами по ограничению вооружений.

Старожилы дипломатии вспоминают, как зачастую усилия многих лет грозили сойти на нет из-за незначительных обстоятельств типа нынешнего дела Сноудена. Например, сотрудник вашингтонского Института Брукингса Стивен Пайфер рассказал «Итогам» о горячих деньках в американском посольстве в Москве в 1986 году. Молодой дипломат вместе с коллегами в поте лица трудился над списком новых шагов по разоружению, готовившихся к встрече Рейгана и Горбачева. А тут — шпионский скандал с завербованным КГБ офицером ВМС США Джоном Уокером. Полсотни советских дипломатов были выдворены из США. «Практически вся работа оказалась на какое-то время замороженной», — припоминает Пайфер, невольно проводя параллели с нынешней ситуацией. В конечном счете спор затих, Горбачев и Рейган встретились. А вскоре рухнула Берлинская стена, вместе с которой пришел конец политической зиме.

Осень