Читаем Итоги № 23 (2012) полностью

— Исходя из этой логики если «Единая Россия» сосредоточится на конкретных делах, она выиграет в регионах?

— Возможно, хотя ей мешает устаревший стиль политических коммуникаций. Запрос общества — он вне идеологии. Идеология сейчас неинтересна. Важна способность лидера держать слово в решении конкретных проблем.

— Национализм тоже не в тренде?

— Еще одна сенсация. Даже в Москве, где люди сильно бурчат по поводу засилья мигрантов, недовольство не ассоциировалось с националистическими лозунгами. Отъявленных националистов — меньшинство. В глубинке же даже бурчания по поводу мигрантов нет. Исключение, скорее всего, — юг России, где мы обследований не проводили. Мы показали фокус-группам ролики с записями одного из идеологов национализма Константина Крылова. Лишь единицы поддержали бы его. Люди ждут больше ответственности и меньше радикализма.

— Ранее вы прогнозировали рост левых настроений…

— Опять новость: нет роста настроений ни слева, ни справа, только предельный прагматизм. Даже идейно убежденные коммунисты позитивно высказывались о Кудрине: мол, профессионал, умеющий поддерживать устойчивость финансов. Вновь открылось окно для создания движений, которые обращались бы к населению с повесткой, не основанной на популизме и агрессии.

— Движений, но не партий?

— Люди не верят партиям. Налицо кризис партийного строительства. Исключение — коммунисты: они так давно на политической сцене, что их воспринимают как институт.

— То есть на правом фланге могут и не появиться новые партии?

— Ждали, как будут идти дела у Прохорова, но он проявил непоследовательность и потерял много сторонников. Я был недавно на съезде «Демвыбора», там говорили открыто, что партии сегодня не более чем инструмент для участия в выборах, а не мотивирующее политическую деятельность объединение. Внесистемной оппозиции для участия в выборах так или иначе придется объединять силы под эгидой какой-то партии. Но никто пока не знает, какой.

— Откуда возьмутся новые лидеры, на которых, как вы говорите, есть запрос?

— Например, из регионов. Человека, проявившего себя на местном уровне, люди готовы видеть на общенациональном. До недавнего времени у нас не было вертикальных политических лифтов. Но наше исследование выявило, что люди уже не видят большой разницы между доверием на местном уровне и на общероссийском. А для обретения популярности в масштабах страны Интернета вскоре может стать вполне достаточно.

— Вы не преувеличиваете значения Сети?

— Вы его недооцениваете. В глубинке мы обнаружили массовые группы людей, в том числе пожилого возраста, которые черпают свежие новости из Интернета. Как мне говорил осенью прошлого года нынешний глава Минсельхоза Николай Федоров, даже в отдаленных деревнях люди стали жаловаться, что их власть не уважает. Власть, которая пытается контролировать информацию только через телевизор, выглядит безнадежно отсталой.

— Какое отношение в регионах к московским протестам?

— Я могу сказать про два аспекта. Первый — отношение в провинции к протестам в Москве не остро негативное, а отстраненно-настороженное. Нет осуждения. Но людям непонятно, почему из-за политических вопросов кто-то выходит на улицу. В глубинке и сами готовы выйти, но по другим причинам — если вырастут цены на бензин или ЖКХ. Второе — тема ресурсных «колоний». В Астрахани фраза «понаехали тут» относится к московским и питерским олигархам, которые захватили лучшие места для рыбалки, добывают газ, а местное население в нищете. То же самое — на Сахалине. Причем там к «москвичам» отношение хуже, чем к американцам.

— Проецируется на власть такое отношение?

— Безусловно.

— Как долго, по-вашему, могут сосуществовать две почти не пересекающиеся реальности — официальная политика с доминированием партии власти и протестная активность?