Джон Апдайк

Иствикские ведьмы

Изабелл Гауди, 1662 год

Агнесс Сэмпсон, 1590 год

Часть первая:

Обиталище ведьм

– И само собой, – скороговоркой, но со значением произнесла Джейн Смарт, растягивая каждую «с», как ребенок, «нАспор» прижавший горячую головку спички к ладони и от боли втягивающий со свистом воздух, – Сьюки сказала, что кто-то купил особняк Леноксов.

– Мужчина? – спросила Александра Споффорд, чувствуя, что оказалась в стороне от главных событий; безмятежное утреннее настроение сразу испортилось от этого самоуверенного тона.

– Из Нью-Йорка, – бойко продолжила Джейн, почти пролаяв последний слог и опустив «р», как принято в Массачусетсе. – Без жены и детей, разумеется.

– А, один из этих.

Александра слушала, как Джейн продолжала вещать со своим северным выговором о каком-то гомосексуалисте, приехавшем из Манхэттена, чтобы посягнуть на их территорию, и чувствовала, как ее режут по живому в этом уму непостижимом паршивом штате Род-Айленд. Сама она родилась на западе, где в небо тянутся лиловато-белые вершины, над ними летят легкие высокие облака, а к горизонту несутся шары перекати-поле.

– Сьюки в этом не совсем уверена, – быстро проговорила Джейн, сдерживая свистящие «с». – Он показался ей очень грузным. И еще ее поразили его волосатые руки. Служащим в агентстве по продаже недвижимости он сказал, что он изобретатель и ему нужен этот огромный дом, чтобы устроить лабораторию. К тому же ему необходимо разместить несколько роялей.

Александра хихикнула, голос ее мало изменился с тех пор, как она в детстве жила в Колорадо. Казалось, звук исходил не из горла: это был птичий голосок маленького домового, что сидел у нее на плече. На самом деле она уже устала держать трубку, по руке бегали мурашки.

– Интересно, сколько роялей нужно одному человеку?

Казалось, ее слова обидели Джейн. По голосу чувствовалось, что та ощетинилась, как черная кошка, чья шерсть встала дыбом, переливаясь на свету всеми цветами радуги.

– Конечно, Сьюки судит только по тому, что ей рассказала вчера Мардж Перли на последнем собрании Комитета по охране старого водопоя, – сказала она в защиту приятельницы. Этот комитет надзирал за установкой, а после налета каких-то вандалов – за восстановлением большой колоды голубого мрамора, на том месте, где когда-то поили лошадей. С незапамятных времен располагался этот водопой в центре Иствика на пересечении двух главных улиц. Город был построен в виде буквы Г и тянулся вдоль изрезанного берега Наррангасетского залива. На Портовой улице разместились деловые конторы, на Дубравной, что шла под прямым углом к первой улице, возвышались красивые старые дома. «Продается» – ужасные, канареечного цвета вывески Мардж Перли то и дело появлялись на деревьях, около деревьев и на заборах, вслед за волнами экономического спада. (Иствик в течение десяти лет то приходил в упадок, то становился модным городом.) Люди то приезжали в город, то уезжали. Сама Мардж, ярко накрашенная, предприимчивая женщина, если и была ведьмой, то несколько другого плана, чем Джейн, Александра и Сьюки. Ее муж, низенький суетливый Гомер Перли, подстригал живую изгородь из форзиции очень коротко, и их изгородь всегда отличалась от прочих.

– Бумаги оформили в Провиденсе, – объяснила Джейн, и снова слух Александры резанул свистящий звук в конце слова.

«А руки у него волосатые», – задумалась Александра. Как в тумане, она различала дверцу деревянного кухонного шкафчика, всю в пятнах и царапинах, ее не раз уже перекрашивали. Александре было ведомо, какая необузданная страсть, как в термоядерном реакторе, может скрываться под внешней невозмутимостью. Словно в магическом хрустальном шаре увидела она, что узнает и полюбит этого человека, и что из этого не выйдет ничего хорошего.

– Разве у него нет имени? – спросила она.

– Глупее и не придумаешь. Мардж сказала Сьюки, как его зовут, а Сьюки мне, но у меня оно сразу же вылетело из головы. Что-то там такое с «ван» или «фон» или «де».

– Шикарно, – отвечала Александра, уже что-то прикидывая в уме, усаживаясь поудобнее и ничего не имея против посягательств на нее лично. Высокий темноволосый европеец, изгнанный из родового гнезда и всеми проклятый, вынужден скитаться по свету… – Когда же он приезжает?

– Вроде сказал, что скоро. Может, уже приехал! – встрепенулась Джейн.