Читаем История Сольвейг полностью

- Да, но поведение было не совсем для тебя нормальным. Теперь, когда ты поспал - вроде всё хорошо.

Мы лежали и тихо переговаривались, и это было так правильно, так тепло и надёжно.

- Как думаешь, мальчишки вернулись?

- Скорее всего. Думаю, они вернулись ещё днём, уточнили у прислуги - выходили ли мы и смылись.

- Куда это?

Я улыбнулся:

- Мало ли какие дела могут быть у молодых, здоровых офицеров.

Она вздохнула:

- Выросли, поросята.

- Детка, ты больше меня не покинешь?

- Не покину, я люблю тебя.

- И я люблю тебя.

- Как вы тут жили без меня?

- Жили. Когда с мальчишками - вроде жить можно. Когда их нет - было совсем плохо, но я считал.

- Что считал?

- Время без тебя. Богиня сказала, что ты вернёшься через пять лет, вот я и считал.

- А если бы я не вернулась через пять лет?

- Я бы умер. Я уже договорился с собой.

- Как это, договорился?

- Есть у Тагоров такая особенность - мы можем договариваться со своим телом. Вот я и договорился.

Она закрыла мне пальцами рот и тревожно посмотрела в глаза:

- Быстро раздоговаривайся с собой, глупый мой, всё поправимо кроме смерти.

- Не беспокойся, детка, ты здесь - значит всё в порядке.

- Ты не обманываешь меня? Точно, всё в порядке? Твое тело поймет это?

Она пристально смотрела на меня, а из её глаз градом покатились крупные слёзы:

- Я так тебя люблю, что не могу представить этот мир без тебя. Там далеко, где я жила, я всё равно знала, что ты есть, что, наверное, счастлив без меня, но ты есть.

- Меня нет без тебя, детка, я жил, потому что ждал. Богиня сказала - жди и я ждал.

Потом мы молчали, переплетя пальцы рук. Потом мое чудо заёрзало и сообщило:

- Ой! Мне надо в туалет, умыться, поесть и начать, наконец, целовать тебя.

- Тогда я тоже - в ванную и зайду за тобой.

- Да что я, до столовой не... - она осеклась, - зайди, я буду здесь.

Потом была наша ночь. Я думал, что у меня ничего не получится, после четырёх-то лет воздержания, но стоило этим губкам, этим ручкам прикоснуться ко мне, как волна желания снесла нас. Это было, как водоворот - нас захлестывало страстью - в руки и в губы всё время попадало что-то невероятное - сосочек, пальчик, шейка, попка.

Утром мое счастье стукнуло меня подушкой, засмеялось и закричало - не могу больше. А я сгреб её и тихо сказал на ушко: "Де-етка-а", - и взяв её руку, провёл по своей длине, она тихо застонала: "Сла-адкий, да-а".

Потом мы снова уснули, чтобы проснувшись, наконец, пойти искать своих детей. Мы их нашли - они были в своих спальнях и сопели, как младенцы, и у нас не вызвало никакого подозрения, что на часах уже больше полудня.

Король Алекс

Сегодня утром, просматривая сводки канцелярий, я увидел данные от таможни Суни - вчера границу с Тагором пересекла Её Высочество принцесса Сольвейг Тагор. Её опознали по слепку ауры, который много лет назад разослал во все службы ещё барон Бостор, только вот личный браслет у неё был из Дамьена, и значилась там - менестрель Сильва. Я начал немедленно звонить брату, но он не отвечал. Тогда я поручил своему секретарю срочно выяснить его местонахождение. В Тайной канцелярии сказали, что брат в эту седьмицу почти не появлялся в своём кабинете, так как его сыновья приехали домой после выпускного в академии. Я встречался с мальчишками на торжественном выпуске. По традиции - это закрытое действо, на котором присутствуют только выпускники, высшее командование армии и король, вручающий знаки отличия молодым офицерам. Олег, действительно, шепнул мне, что после выпускной попойки они едут домой, праздновать с отцом. Разумеется, ведь брат никогда бы не нарушил армейские традиции и не позволил бы себе присутствовать на выпуске, но почему он не отвечает по фону?

Наконец, разобравшись с неотложными делами, я смог пополудни вырваться из дворца и порталом шагнуть в гостиную в доме брата. Вокруг было тихо, только где-то пел еле слышный женский голос - это же её голос! Я выскочил из комнаты и пошел на звук, по дороге наткнулся на кучку разумных, притулившихся у двери, из-за которой слышалось пение Сольвейг. Сначала они меня вообще не заметили, а заметив, прыснули в разные стороны - я понял - это слуги слушали пение своей любимой принцессы. Я распахнул двери: на кушетке, блаженно улыбаясь, закрыв глаза и положив голову на колени жене, лежал Ольгерд, а она что-то напевала, нежно перебирая его волосы. Картина была настолько красивой и предназначенной только для двоих, что я ощутил неловкость от того, что ворвался в их мир. Они увидели меня.

- Брат, - сказал Ольгерд, продолжая улыбаться, - моя детка вернулась.

- Да уж вижу, - улыбнулся я в ответ. - Приветствую тебя, Сольвейг! Благодарю, что ты вернулась.

- Я счастлива возвратиться, Алекс, но я принесла плохие вести.

Брат принял вертикальное положение, нехотя оторвавшись от её колен. Я прошел к креслу и, усевшись, произнёс:

- Рассказывай, что за вести?