- Твоя, - согласилась она, - но ты всё же король, невместно тебе самому бить подданных и сними серый артефакт, у меня от него голова болит.

Я снял артефакт и подошел к ней:

- Так лучше?

- Значительно.

- А по поводу битья подданных, так я пока ещё не беспомощный старец и пересчитать кости наглецам, претендующим на мою женщину, вполне способен.

Она усмехнулась:

- Ну а зачем ты прогнал архивариусов?

- Я хочу убедить тебя, чтобы ты вернулась ко мне во дворец.

- Убеждай.

- Сначала скажи, что я такого сделал, что ты удалилась?

Она покачала головой:

- Сольвейг ничего не открыла мне, когда уходила, просто сказала, что не хочет, чтобы мне было так же больно, как и ей, а это означает, что вы снова начали свои игры с красотками. И даже знаю когда - за пятнадцать месяцев до ухода Сольвейг.

Я закатил глаза:

- Эрика, я люблю тебя, ты моя жена, у нас дочь, я никогда не оставлю тебя и не унижу увлечённостью другой женщиной, да я от придворных красоток избавился, да у меня даже фаворитки нет! Пусть Сольвейг такая, в конце концов, она не из нашего мира и имеет другое понимание естества мужчины и женщины, но ты, Эрика, ты то, понимаешь!

Она тонко улыбнулась:

- А ты не подумал, что я, может быть, тоже, уже не совсем из нашего мира?

- Разъясни.

- Сольвейг рассказала мне, что в её мире есть такие вещи, как чувство собственного достоинства женщины и верность мужчины. Нет, неверность, ложь, предательство, лёгкие плотские отношения там тоже есть, но есть и то прекрасное, что хранит любовь. Ты ведь даже не понимаешь, что каждая твоя нежная встреча с другой женщиной постепенно убивает мою любовь к тебе, именно мою.

- Как это может быть? Я действительно не понимаю.

- Думай, Алекс, думай, может быть, у тебя получится понять. Для начала можешь поставить себя на моё место.

Она ушла, а я решил действительно подумать над сказанным ею. Я пришел к мысли о том, что мне нужно воспользоваться заклинанием "отражение" - это древнее и редкое заклинание, оно не просто в исполнении, его же ещё нужно настроить на нужное время, но я расстарался - меня мучило, что я не могу осознать, сказанное Эрикой. Заклинание "отражение" работает как эхо, оно способно донести до заклинателя отголоски чувств заклинаемого.

Первая попытка привела к тому, что я, задыхаясь от ревности и боли, разгромил свой кабинет, вторая - погрузила меня в пучину такой беспросветной тоски и отчаяния, что пришлось обращаться к придворному менталисту, на третью я не решился. Я не стал звонить ей на фон, а предупредив охрану, чтобы не бросались в глаза, пришёл в университет под серой личиной, дождался окончания лекции и подошёл к ней:

- Поговорим?

- Хорошо. Где?

- Пойдем в твой зимний сад во дворце - там будет удобно.

- Пойдем.

Я активировал артефакт, и мы шагнули. В саду я всё никак не мог начать, потом решился:

- Эрика, я воспользовался заклинанием "отражение", чтобы понять.

- У тебя получилось? Оно же очень сложно в применении.

- Да, у меня получилось. Это было больно и безысходно.

- Ты был во времени, когда я носила коралловые бусы?

- Да.

- Теперь ты понимаешь, от чего меня спасла Сольвейг.

- Да. Скажи, все ли женщины чувствуют это?

- Не знаю, Алекс, все женщины разные, как и мужчины.

Я взял её за руку:

- Эрика, любимая, прости меня, - она засмеялась тихим, нежным смехом, - я никогда больше не причиню тебе боли, вернись ко мне, прошу тебя, моя королева.

- Я верю тебе, я вернусь.

Часть 17 Сильва

Сильва

Как и ожидалось, за хозяевами остерли универсантов последовали хозяева более дорогих заведений, и я повысила цену своих выступлений. Потом произошел качественный скачок - меня пригласили во дворец, и какой-то, исполненный чувства собственного достоинства, демон, назвавшийся Главным распорядителем агонары, объявил, что я, по рекомендации короля, должна выступить на чём-то вроде конкурса менестрелей. Как оказалось, раз в пять лет такие конкурсы, называемые "агонара", проводятся в Дамьене под покровительством королевской семьи. Всё действо проходит на королевской арене, при стечении огромного количества разумных, сопровождается ярмарками и прочими увеселениями - в общем, устраивается настоящий народный праздник. Менестрели собираются на агонару не только из Дамьена, но и из близлежащих стран и конкурсантов этих столько, что каждый поёт только одну песню. Вот это задача! Я вдохновилась необычайно.