Читаем История Сольвейг полностью

Моя жёнушка уже округлилась, её животик стал таким красивым и так ей шел, что я готов был вообще не выпускать её из нашей постели. Беременность нисколько не повлияла ни на её красоту, ни на страстность, наоборот её тело стало ещё отзывчивее, а ласки нежнее.

Мы много разговаривали о различиях и сходствах наших миров и вот однажды вечером, когда няни уже увели сына спать, а мы устроились на нашем любимом диванчике послушать шум прилива, Сольвейг сказала мне: "Ольгерд, в твоём мире существуют некоторые явления, которые в моём прежнем мире считаются неправильными, а здесь, вроде бы, нормальными и мне надо знать точно, чтобы не попасть впросак, у нас же скоро родится ещё один сынок. Я знаю, что мужчины здесь могут быть в нежных отношениях с женщинами, но иногда играть с мужчинами и их никто не считает изысканными, как это объяснить?" Я озадачился: "А в твоём мире по-другому?" "Такое встречается, - сказала она, - но это считается странным и не совсем нормальным, а ещё скажи мне, почему братья у вас часто имеют нежные отношения с одной женщиной?" Я задумался, потом ответил, что нежные игры между мужчинами случаются и это нормально и нежные отношения втроём тоже дело обычное и для братьев, и для не братьев, особенно в среде аристократов, а вот любовные отношения между братьями и одной женщиной всё-таки являются принадлежностью эльфов. Она кивнула: "Я знаю. А у вас с Алексом ведь тоже были нежные отношения с одной женщиной". "Понимаешь, детка, - сказал я ей, - с одной стороны это особый вид удовольствия тела, но для нас с Алексом это ещё и нечто большее, - помолчав, продолжил: - Мы всегда были с ним вдвоём, отец был вечно занят - мы его понимали. У нас не было сестры и по существу, не было матери. Наша мать, едва родив Алекса, удалилась в своё поместье, а для того чтобы зачать меня понадобился прямой приказ короля. После того, как родился я, она и вовсе посвятила себя богине. Так что у нас с братом, были только мы и только мы сами могли дарить друг другу любовь и привязанность. Когда настало время познания женщин, мы поняли, что когда мы проникаем в одну женщину, через неё мы получаем какое-то чувство единения и близости". Сольвейг вздохнула и притянула меня к себе: "Мой маленький, брошенный ребенок", - и поцеловала так сладко, что мы опять окунулись в шёпот волн, нежные проникновения и страстные стоны. Но потом я долго раздумывал, почему она так сказала и, выбрав момент, спросил её об этом. Она улыбнулась: "Знаешь, Ольгерд, мне кажется, что вам с Алексом просто нужно подтверждение, что вас любят, и не кто-то другой, а именно брат. В моем мире считают, что ребенок недолюбленый, недоласканый матерью в детстве всегда будет искать такое подтверждение у самого близкого человека, а вы с Алексом и есть самые близкие друг другу - у вас одна кровь и одна суть, просто форму подтверждения вы выбрали какую-то странную".

Возвратившись с отдыха, мы с братом снова занялись неотложной работой, но огромная махина, затеянного нами дела, уже начала сдвигаться с места и нам стало немного легче. И даже нашлось время, чтобы пересказать ему этот мой разговор с Сольвейг. Брат почесал голову и сказал: "Ну, наверное, она права и мы действительно ищем подтверждение привязанности, а что до формы, так почему бы и нет?" - и мы дружно фыркнули. Действительно, почему бы и нет?

Время летело, как птица, и скоро наступил момент, когда моему второму сыну пришло время, прийти в мир. День его рождения стал для меня, одновременно, и самым страшным, и самым радостным днём в жизни. Я боялся за мою детку так, как не боялся никогда и ничего, но акушеры расстарались - мой сынок родился быстро, хотя и оказался довольно крупным. Я с радостью уступил Сольвейг право поименования нашего второго ребенка. Она назвала его Игорем.

Сольвейг

Как жаль, что так быстро пролетает то время, когда твои дети зависят только от тебя. Они уходят в больший мир, сначала маленькими, робкими шажочками, а потом всё быстрее и увереннее. Я изо всех сил старалась сохранить нашу связь с мальчиками и их доверие. Их бесконечные "почему", бывало, просто ставили меня в тупик, как и всякую маму в любом мире, но я всегда стремилась отвечать на их вопросы честно и настолько полно, на сколько мне удавалось. Понятия не имею, как здесь учителя рассказывают детям, откуда дует ветер или почему идёт дождь - я отвечала так, как меня учили в школе, то есть с точки зрения законов природы, не задумываясь, противоречат ли эти знания общепринятому мнению.