Читаем История ат-Табари полностью

Касаясь частей исторического труда ат-Табари, связанных с вышеупомянутыми территориями, мы должны отметить неравномерность их в отношении полноты и обилия материала. Наиболее значительной по объему и важной по содержанию оказывается часть, посвященная Средней Азии и Хорасану, начиная с момента их завоевания (681—683) до начала III в. х. (первой четверти IX в.). Для этого периода ат-Табари имел возможность использовать хорошие труды историков предшествующих ему поколений. В основном это сочинения ‘Али б. Мухаммада ал-Ма-да’ини (ум. в 215/830 или 225/840, 228/842—43 г.), которые ат-Табари использует и через посредство своего современника Абу Зайда ‘Омара б. Шаббы (ум. в 262/875 г. 90 лет от роду), у которого было несколько исторических сочинений, и непосредственно. Ал-Мада'ини был автором по крайней мере пяти сочинений, полностью или частично посвященных истории Хорасана и Средней Азии. К сожалению, из цитат ат-Табари нельзя решить, какими именно его трудами он пользовался. Цепь передатчиков-информаторов, так называемый иснад, у ал-Мада’ини коротка: одно, самое большее два звена. Нас, естественно, интересует вопрос: насколько свежи и реальны сведения, поставляемые ал-Мада’ини и ‘Омаром б. Шаббой. Последний также у ат-Табари имеет иногда свой иснад, идущий помимо ал-Мада’ини. Проверка и критика возможны потому, что часто в цепи передатчиков встречаются имена, известные и по другим источникам, иногда по другим линиям, не связанным с исторической литературой.

1. В иснаде обоих, особенно ал-Мада’ини, часто последнее звено является участником или очевидцем событий в Хорасане или Средней Азии. 2. Иснад краток; таким образом, возможность искажения при передаче сводится к минимуму. 3. Иногда встречаются имена весьма авторитетных лиц, которые были информаторами ал-Мада’ини в Ираке, но происходили из восточных областей халифата. Таков, например, известный филолог ал-Муфаддал ад-Дабби, передававший сообщения со слов своего отца и деда, таким же авторитетным должно быть признано сообщение, восходящее к Зийаду б. Салиху, главному из приверженцев Абу Муслима, и тому подобные. 4. Затем ряд сведений проверяется перекрестными свидетельствами разнородных источников. К таким случаям относится совпадение данных, приводимых ал-Мада’ини, с показаниями документов, как например, орхонских надписей, для походов арабов при Кутайбе б. Муслиме против тюрок, или совпадение свидетельства ал-Мада'ини о первом походе за Аму-дарью при наместнике Салме б. Зийаде (681—683) с данными письма от 718 г. согдийского ихшида Гурека китайскому царю из китайской энциклопедии. Сюда же нужно отнести подтверждение рассказа ал-Мада’ини «со слов его шейхов» о военных действиях и дипломатических сношениях арабов с согдийцами: около 100/718—19 г., закончившихся поражением согдийцев и уходом их в верховья Зарафшана и по его притокам с юга и севера; это подтверждение было доставлено счастливой находкой арабского документа 100 г. х., отражающего политическую обстановку в Согде в период его борьбы с арабскими завоевателями. Точно также отрывочные сведения о согдийских правителях долины Зарафшана и северной части бывших бухарских владений, находимые у ал-Мада’ини, совпадают с анализом данных согдийских монет и оказываются точными. 5. Наконец, свидетельства, приводимые ал-Мада’ини и ‘Омаром б. Шаббой, настолько подробны и обстоятельны, что трудно сомневаться в их происхождении: они идут от лиц, живших и действовавших в Хорасане и Средней Азии, прекрасно знавших как географию и топографию страны, так и ее этническую среду и политическую обстановку завоеванных местностей. Ал-Мада’ини ссылается иногда на свидетельства «хорасанских шейхов» и местных старожилов.

Правда, сказанное об этих источниках ат-Табари приходится принимать иногда с ограничениями. Так, случается, что ал-Мада’ини сам дает сводную редакцию текста на основании информации, полученных им из разных источников. Так обстоит дело с рассказом о возобновлении Кутайбой мирного договора с Хорезмом в 93/711—12 г.: перечислив свои источники, восходящие к участникам и современникам событий, он заключает: «Одни из них говорят то, чего не упоминают другие, а я это соединил» (II, 1237,2). Так как мы по другим случаям знаем тенденциозность некоторых из этих источников, для нас этот «сплав» в значительной степени обесценивается и рассказ может быть принят только с оговоркой.