Читаем История полностью

61. Захватив этим способом власть в свои руки, Писистрат по уговору с Мегаклом женился на его дочери. Так как у него были уже взрослые сыновья, а род Алкмеонидов считался проклятым, то Писистрат, не желая иметь детей от молодой жены, воздерживался от супружеской связи с нею. Жена сначала скрывала это, но потом рассказала матери, которая спросила ее об этом, а быть может и нет, а та передала своему мужу. Мегакл считал себя сильно оскорбленным и в гневе на Писистрата немедленно примирился с соумышленниками. Писистрат узнал о замыслах против него, со всем своим достоянием покинул страну, удалился в Эретрию и там устроил совещание с детьми. Взяло верх мнение Гиппия, а именно что власть они должны приобрести снова. Тогда они стали собирать приношения от городов, которые раньше были чем‑либо им обязаны. Многие города доставили им большие средства, фиванцы превзошли в этом отношении всех. Потом, говоря кратко, по прошествии некоторого времени они приготовили все к возвращению в Афины: из Пелопоннеса явились аргивские наемники, а из Наксоса присоединился к ним по доброй воле некто по имени Лигдамид, доставивший с собою денег и людей и обнаруживший величайшее усердие к делу.

62. Так, на одиннадцатом году они выступили из Эретрии и явились обратно. В Аттике они прежде всего заняли Марафон. Когда они расположились в этой местности лагерем, к ним пришли из города соумышленники их, из деревень явились и другие люди, которым тирания была милее свободы; там они собирались. Находившиеся в городе афиняне не обращали никакого внимания ни на собирание средств Писистратом, ни на занятие им Марафона; только узнав, что из Марафона он двинулся на город, афиняне решились встретить врага. Со всем войском они вышли против возвращающихся и подле храма Афины Паллены встретились с сообщниками Писистрата; оба войска расположились лагерем. В это время по божескому соизволению явился к Писистрату акарнанин Амфилит, прорицатель, и в шестистопных стихах изрек ему следующее:

63. Таково было предсказание вдохновенного прорицателя; Писистрат понял смысл изречения, доверился ему и повел войско. Афинские горожане были заняты в то время обедом; после обеда одни стали играть в кости, другие заснули. Войско Писистрата напало на афинян и обратило их в бегство. Когда афиняне бежали, Писистрату пришла счастливейшая мысль, чтобы они не могли собраться вновь, но оставались бы рассеянными: двум сыновьям своим он велел сесть на лошадей и послал их вперед; догнав бегущих, они передали им увещание Писистрата не бояться и вернуться каждому к родному очагу.

64. Афиняне вняли совету, и Писистрат, таким образом, в третий раз овладел Афинами. На сей раз он укрепил власть многочисленным войском и доходами; часть их он получал из Аттики, часть от реки Стримон. От оставшихся в городе афинян он взял в качестве заложников сыновей их и поместил на Наксосе; Писистрат покорил и этот остров, передав его Лигдамиду. Сверх этого он, согласно изречению оракула, очистил остров Делос следующим образом: на всем пространстве, какое можно было видеть от храма, он велел вырыть из могилы трупы и перенести их в другую часть острова. Так Писистрат владычествовал над афинянами; из афинян одни пали в сражении, другие покинули родину вместе с Алкмеонидами.

65. Вот что услышал Крез об афинянах и о тогдашем их положении, а относительно лакедемонян узнал, что они спаслись от большой беды и вышли уже победителями из войны с тегейцами. В царствование Леонта и Гегесикла в Спарте все войны вели лакедемоняне счастливо, и только тегейцы одерживали над ними верх. Ранее этого они управлялись законами менее совершенными, чем у каких‑нибудь других эллинов, и не имели никаких сношений с иноземцами. Беспорядок сменился у них благоустройством таким образом: знаменитый спартанец Ликург* отправился в Дельфы к оракулу и, лишь только вошел в храм, пифия сказала ему:

Некоторые прибавляют при этом, что сама пифия поведала ему государственное устройство, которое существует теперь у спартанцев. По словам самих лакедемонян, Ликург принес законоположения из Крита в то время, когда был опекуном Леобота, своего племянника и царя Спарты. Лишь только он сделался опекуном, немедленно изменил все законоположения и следил за их ненарушаемостью. Впоследствии Ликург устроил военное дело, составив сплоченные клятвою дружины, отряды по тридцать человек и сисситии*, наконец, учредил эфоров и геронтов*.