Читаем Истории московских улиц полностью

Меня всегда удивляло, как получилось, что среди архитекторов оказалось так много холуев, согласившихся на явный вандализм. Или это было и их тайное и заветное желание - уничтожить шедевры прошлого? Помутнение разума? Уязвленное самолюбие от сознания собственной творческой неполноценности? Или клиническая дебильность? В европейской и американской литературе существует ряд медицинских и философских трудов, исследующих феномен глупости, в которых идет речь о принципиальных ее признаках и конкретных проявлениях. Так, французский физиолог, лауреат Нобелевской премии по медицине и, между прочим, иностранный член-корреспондент Академии наук СССР, Шарль Рише в работе "Человек глупый" ("L'homme Stupide") среди клинических проявлений человеческой глупости называет "варварское разушение памятников".

Но, как бы то ни было, прививка партийного вандализма оказалась слишком успешной: до сих пор московские власти с благословения архитектурного руководства сносят то одно, то другое здание исторической застройки.

В "Независимой газете" от 11 декабря 1999 года Московским городским отделением Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры опубликован "Предварительный список памятников истории и культуры Москвы, уничтоженных или искаженных при Юрии Лужкове". В списке 66 номеров, в основном он охватывает центр Москвы, включая Кремль. Список не полон, каждый знающий город москвич может его пополнить не одним адресом.

В уничтожении исторических памятников Москвы принимало и принимает участие значительное количество "деятелей" как власти, так и "архитектурной общественности". Безусловно, наступит время, когда мы сможем назвать имена и перечислить их, мягко говоря, конкретные проявления "глупости", но по сути являющиеся преступлениями.

Но конкретного виновника уничтожения Сухаревой башни мы можем, опираясь на документы, назвать сегодня: это персонально Л.М.Каганович. Он был не только инициатором сноса, но и руководителем осуществления своей инициативы.

Конечно, Каганович имел полную возможность своей властью снести Сухареву башню, никому ничего не объясняя; оцепить, сделать зону, обнести забором с вышками, и никто не то что спросить, что происходит, даже посмотреть в ту сторону не посмел бы. Но Каганович как истинный партийный функционер соединял в себе самовластного насильника с бюрократом. В НКВД уничтожение людей обставлялось "законными" актами: перед тем как передать дело "тройке", велось следствие, предъявлялись обвинения. Теперь весь мир знает, каково было следствие и каковы обвинения. Но они тем не менее были, считались законными и давали следователям и обвинителям душевное спокойствие, избавляя от сознания своей вины. (Каганович на заседании МК 1962 года настаивал на своей невиновности: "Здесь говорят, что я нечестный человек, совершил преступление... Да как вам не стыдно... Вы должны подумать и сказать: вот, Каганович, записываем решение, тебя следовало бы из партии исключить, но мы тебя оставляем, посмотрим, как ты будешь работать, опыт у тебя есть, этого отрицать нельзя, этого отнять у меня никто не может..")

Каганович, настаивая на сносе Сухаревой башни, как партийный бюрократ предъявил ей стандартные обвинения лубянских следователей:

1. Общее обвинение в антисоветской и антигосударственной деятельности: она "мешает развитию города", а "мы должны решительно бороться с антигосударственными тенденциями в городском строительстве", те же "архитекторы", которые требуют сохранить ее, выступают против "Советской власти". (Выступление Кагановича 1 июля 1934 года)

2. Важным пунктом обвинений являлась деятельность "до 17-го года". Сухарева башня имела порочащий эпизод в своей истории. "Хотя архитектура, конечно, старая, - заявил Каганович, - построена она, эта башня, Петром I в честь полковника Сухарева, который зверски подавил стрелецкий бунт" ("Вечерний клуб", 3 января 1992 года).

3. Обвинение в терроризме. Наиболее распространенным было обвинение в подготовке терактов против Сталина и других руководителей партии. Сухареву башню Каганович обвинил в смерти простых людей: "Главным мотивом решения о сносе было увеличивающееся движение автотранспорта в городе, появление огромного количества автомобилей и каждодневная гибель людей возле Сухаревой башни. Когда я на совещании архитекторов назвал цифру - 5 человек в день, то известный архитектор товарищ Щусев поправил меня. Он сказал, что гибнет не 5, а 10".

Сфантазированная Кагановичем "гибель людей", взятая с "потолка" цифра 5 и явно ироничная реплика Щусева были предъявлены как причина для обвинения.

Ложь как метод Кагановича подтверждает и другое его заявление: "Сухарева башня пришла в крайне ветхое состояние, можно сказать, аварийное. Она вся была в трещинах: и внизу, и в фундаменте, и наверху", хотя все знали и видели, что ее состояние совсем не таково.

По существу, Каганович обвиняет Сухареву башню в контрреволюционных преступлениях, подпадающих под знаменитую 58-ю статью Уголовного кодекса, под те ее пункты, которые влекли за собой расстрел, что и требовалось доказать.