Читаем Истории московских улиц полностью

Тогда же Каганович решил осуществлять реконструкцию и расширение главных московских улиц путем сноса архитектурных и исторических памятников. Вот, в частности, проект "реконструкции" северного луча, главной частью которого он считает Лубянку. "Возьмите Лубянку, - сказал Каганович, - она по существу начинается с Никольской! Снимите Никольские ворота, выровняйте Лубянку и Сретенку, удалите Сухареву башню, и вы получите новый проспект до самого Ярославского шоссе".

Именно этот проект он последовательно осуществлял с упорством маньяка. Современный журналист, разрабатывая тему репрессий сталинских времен и характеризуя их деятелей, пришел к любопытному выводу-сравнению, острому и точному, как сравнения Плутарха в его знаменитых "Сравнительных жизнеописаниях": "Если Лаврентий Берия прославился надругательствами над женщинами, то Лазарь Каганович известен как осквернитель архитектуры". (Любопытно, что характерную черту "реконструкции" города - устройство скверов на месте снесенных церквей - москвичи еще в 1930-е годы называли осквернением Москвы.)

Уничтожение и защиту исторических памятников Москвы Каганович на совещании московских архитекторов-коммунистов классифицировал как классовую борьбу, а выступление в их защиту как политическую (это слово фигурирует в его выступлении) акцию врагов партии и социализма.

Таким образом, защитники Сухаревой башни попадали в разряд политических врагов, и методы действий против них приобретают соответствующий характер.

Роль Кагановича в политических репрессиях 1930-х годов известна в общих чертах из различных публикаций: по материалам съездов партии, заседания бюро МК КПСС 23 мая 1962 года об исключении Л.М.Кагановича из партии, по воспоминаниям современников. Несколько цитат из обзора заседания бюро ("Московская правда", 1989, 10 января):

"По спискам, подписанным Сталиным, Молотовым, Кагановичем и Маленковым, было расстреляно около 230 тысяч человек".

"Рука Кагановича, его личная подпись на многих и многих списках приговоренных к расстрелу. Так, в подписанном им списке из 229 человек - 23 фамилии членов Центрального Комитета, 22 фамилии членов КПК, 21 человек наркомы и заместители наркомов. Он их знал, работал с ними. И послал на смерть".

"Ваши подписи (сказал, обращаясь к Кагановичу, один из членов комиссии) стоят на списках более 36 тысяч партийных, советских, военных работников и работников промышленности и транспорта".

"Именно Кагановичу принадлежит идея создания "троек" для рассмотрения дел арестованных без суда".

"А вы помните, какую резолюцию написали на предсмертном письме Якира? Вы написали: мерзавец, потом - нецензурное слово, и дальше - смерть".

Приводятся и другие резолюции:

"Завод работает плохо, я полагаю, что все - враги... расследовать, арестовать".

"Полагаю, шпион, арестовать".

"Всех вернувшихся поселенцев арестовать и расстрелять. Исполнение донести".

Публикатор сообщает, что собранные комиссией материалы составляют солидный том.

Как видим, технику и правила советской "политической" борьбы Каганович знал досконально и был в этом деле специалистом.

Комиссия МК занималась внутрипартийными репрессиями, но они составляли лишь небольшую часть общегосударственной репрессивной политики партии и правительства против народа, направленной на его устрашение и деморализацию во всех областях жизни и деятельности, в том числе и культурной.

Уничтожение архитектурных и исторических памятников нанесло огромный непоправимый ущерб национальной культуре, разрушало народную историческую память. Эта акция входила в число мер, которыми власть надеялась превратить народ в быдло, живущее одним днем и почитающее богом одного - ныне правящего им - властителя.

Разрушением московских памятников руководил Каганович. Для осуществления этого замысла была создана особая система руководителей и исполнителей. Политическое руководство осуществляли МК партии и Моссовет. Конкретные архитектурные проекты разрабатывали сотрудники специально созданного Института Генплана Москвы. Архитекторы разработали и представили правительству План реконструкции Москвы, по которому практически сносились все архитектурные памятники города, допускалась возможность сохранить лишь Кремль. Архитекторы-профессора вдалбливали идеи Генплана студентам Московского архитектурного института. Для укрепления авторитета разрушителей привлекли француза Корбюзье, и он с легким сердцем посоветовал снести Москву целиком и на ее месте построить новый город.