Читаем Истории московских улиц полностью

- Я уже давно живу на свете, - сказал Кутузов, - приобрел много опытности воинской и пользуюсь доверием русской нации; и так не удивляйтесь, что ежедневно и ежечасно получаю достоверные сведения обо всем, в Москве происходящем. Я сам приказал истребить некоторые магазейны, и русские по вступлении французов истребили только запасы экипажей, приметивши, что французы хотят их разделить между собою для собственной забавы. От жителей было очень мало пожаров, напротив того, французы выжгли столицу по обдуманному плану, определяли дни для зажигательства и назначали кварталы по очереди, когда именно какому надлежало истребиться пламенем. Я имею обо всем точные известия. Вот доказательство, что не жители опустошили столицу: прочные дома и здания, которых не можно истребить пламенем, разрушаемы были посредством пушечных выстрелов. Будьте уверены, что мы постараемся заплатить вам.

В заключение Кутузов на просьбу Лористона "унять" жителей Москвы, которые "нападают на французов, поодиночке или в малом числе ходящих", "сказал в ответ, что он в первый раз в жизни слышит жалобы на горячую любовь целого народа к своему Отечеству, народа, защищающего свою родину от такого неприятеля, который нападением своим подал необходимую причину к ужаснейшему ожесточению и что такой народ по всей справедливости достоин похвалы и удивления".

Разговор о "варварской войне", которую можно "унять", происходил в сентябре, вскоре же стало ясно, что именно она и люди, ее начавшие, являются истинными и настоящими победителями непобедимого полководца Наполеона. Общее понимание этого утвердилось, по крайней мере в русском обществе, благодаря Л.Н.Толстому, придумавшему для нее художественный образный термин: "дубина народной войны".

"Когда он [Наполеон] в правильной позе фехтования остановился в Москве, - пишет Л.Н.Толстой, - и вместо шпаги противника увидел поднятую над собой дубину, он не переставал жаловаться Кутузову и императору Александру на то, что война велась противно всем правилам (как будто существуют какие-то правила для того, чтобы убивать людей)... Дубина народной войны поднялась со всею своею грозною и величественною силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупою простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие".

Первым, кто увидел начало народной войны, сформулировал ее задачи и тактику и указал ближайшие и дальние перспективы, был Ростопчин. 20 сентября, еще до миссии Лористона, московский главнокомандующий, не уезжавший от столицы далее Владимира, напечатал и распространил по окрестностям Москвы свое послание, обращенное к подмосковным крестьянам.

Вот этот замечательный документ:

"Крестьяне, жители Московской губернии!

Враг рода человеческого, наказание Божие за грехи наши, дьявольское наваждение, злой француз взошел в Москву: предал ее мечу, пламени; ограбил храмы Божии; осквернил алтари непотребствами, сосуды пьянством, посмешищем; надевал ризы вместо попон; посорвал оклады, венцы со святых икон; поставил лошадей в церкви православной веры нашей, разграбил домы, имущества; надругался над женами, дочерьми, детьми малолетними; осквернил кладбища и, до второго пришествия, тронул из земли кости покойников, предков наших родителей; заловил, кого мог, и заставил таскать, вместо лошадей, им краденое; морит наших с голоду; а теперь, как самому пришло есть нечего, то пустил своих ратников, как лютых зверей, пожирать и вокруг Москвы, и вздумал ласкою сзывать вас на торги, мастеров на промысел, обещая порядок, защиту всякому. Ужли вы, православные, верные слуги царя нашего, кормильцы матушки каменной Москвы, на его слова положитесь и дадитесь в обман врагу лютому, злодею кровожадному? Отымет он у вас последнюю кроху, и придет вам умирать голодною смертию; проведет он вас посулами, а коли деньги даст, то фальшивые; с ними ж будет вам беда. Оставайтесь, братцы, покорными христианскими воинами Божией Матери, не слушайте пустых слов! Почитайте начальников и помещиков: они ваши защитники, помощники, готовы вас одеть, обуть, кормить и поить.