Читаем Истории московских улиц полностью

Французы поджигали общественные и частные дома. Иногда их удавалось спасти. Чиновник Московского почтамта А.Карфачевский, вместе со многими другими погорельцами нашедший убежище в здании почтамта, рассказывает: "10 октября пришел французский капрал с повелением зажечь почтамт. Я накормил и напоил сих голодных пришельцев и заплатил, с помощью наших собратий, 205 рублей, за что остались несожженными, и тем спас до 60 семейств..." Для охраны Воспитательного дома, в котором оставались дети малолетнего отделения, Наполеон, по просьбе его директора, И.В.Тутолмина, сначала откомандировал жандармов, но в октябре и туда явился караул французских солдат-поджигателей. "Когда я и подчиненные мои с помощью пожарных труб старались загасить огонь, тогда французские зажигатели поджигали с других сторон вновь, - пишет Тутомлин в донесении императрице Марии Федоровне. Наконец некоторые из стоявших в доме жандармов, оберегавших меня, сжалившись над нашими трудами, сказали мне: оставьте - приказано сжечь".

Очевидец рассказывает о поджоге французами Московского вдовьего дома, в котором находились тяжелораненные русские солдаты: "Кудринский вдовий дом сгорел 3-го сентября во вторник, не от соседственных домов, но от явного зажигательства французов, которые, видя, что в том доме русских раненых было около 3000 человек, стреляли в оный горючими веществами, и сколько смотритель Мирицкий ни просил варваров сих о пощаде дома, до 700 раненых наших в оном сгорело; имевшие силы выбежали и кой-куда разбрелись. В доме тихо отправляли в церкви службу. Все исповедались и причащались, готовясь на смерть".

Ростопчин не был прямо причастен к московским поджогам, но Наполеон справедливо считал его ответственным за многое, что происходило в Москве. Психологическая подготовка москвичей к возможности встречи с французскими захватчиками и борьбе против них, которую Ростопчин проводил в своих "Посланиях к жителям Москвы", выступлениях, поведении, достигла своей цели. Однажды Ростопчин сказал С.Н.Глинке о своих афишках: "Это вразумит наших крестьян, что им делать, когда неприятель займет Москву".

Сдачу Москвы без боя многие из простого московского люда сочли предательством. Они чувствовали себя обманутыми и преданными высшим военным начальством и своим московским губернатором. Оставалось надеяться лишь на собственные силы.

Грабежи и насилия французских солдат вызывали не только страх, но также сопротивление и желание отомстить. Безусловно, сыграли свою роль и призывы Ростопчина не бояться французов, убеждавшего, что не так уж они страшны.

Лишившиеся в пожаре своих домов москвичи спасались от огня в обширных садах московских вельмож. Туда сходились с остатками своих пожитков сотни семей, располагались кучками на траве, под кустами.

"Приходили к нам иногда французы, - рассказывает А.Д.Сысуев об одном из таких биваков в саду на Божедомке, где он мальчишкой в 1812 году спасался с дедом и матерью. - Обойдут всех и что им попадется, то отымут, и все отдавали свое добро, лишь бы голова на плечах осталась. Ведь они с ружьями да саблями, а мы с голыми руками. Опять же у нас все почти женщины, да старики, да дети, так уж приходилось терпеть. Ну, а уж когда они к нам в одиночку заглядывали, либо человека два придут, так мы их принимали тоже по-своему. Помню я раз, вижу - идет молодец, бравый такой, поживы тоже искал. Нас он не тронул, а пошел дальше, и давай забирать чужое добро. Вдруг бросились на него несколько человек, и пошла потеха: наши кричат, и он кричит - помилованья просит. Да уж где помилованья ждать, когда люди сами без крова да без хлеба и еще последнее с них тащат. Вижу я, куда-то поволокли бедного француза, а потом наши вернулись одни; порешили, говорят, с ним - задушили его да в колодец спустили..." О подобных эпизодах рассказывают многие мемуаристы.

В городе шла настоящая партизанская война. "Когда город был превращен в пепел пожаром, - рассказывает современник, - и следовательно, по утушении его не освещен фонарями, то в осенние, глубокие и темные ночи жители Москвы убивали французов великое множество... Французов били наши по ночам; а днем либо прятались в подземелья, либо были убиваемы в свою очередь французами. Только говорят, что Бонапарт не досчитался в Москве более 20 тысяч человек".

Наполеон пытался создать в Москве городское самоуправление муниципалитет, но это ему не удалось, так как поставленный во главе его купец Петр Находкин имел мужество отказаться от этой должности, заявив, что ничего не будет делать против родины и присяги своему законному государю. Не поддались и крестьяне на призыв французского губернатора привозить по высоким ценам продовольствие и фураж. "Не оказалось таких дураков", говорит один современник, а другой сообщает: "Со 2 сентября по 12 октября в Москве никаких торгов не было".