Читаем Истории Эписа. Некромант полностью

Ну же, где ваш лидер. Он точно где-то здесь. Иначе бы толпа не держалась так смирно. В каждой стае есть деление. У нас тоже было, иначе бы и не выжили. Сильнейшие должны сейчас решить, стою ли я их доверия. От этого будет зависеть, начнут ли остальные говорить с некромантом, стоящим рядом с Осирисом.

— И тебе сытого дня, сестра, — ответила толпа.

Хорошо, не хотите показываться, ничего. Говорить со всеми сразу тоже можно. Главное, что они готовы. Никакие приказы учителя не заставят их сказать больше, чем сильнейшие, укрывающиеся в толпе. Шевельнув пальцами, я выпустила потоки. Послушными нитями те заскользили по земле, касаясь ног каждого присутствующего.

— Кто обнаружил тела? — я повторила вопрос Крейна.

Вот оно. Страх, смущение. Боль. Будто что-то сделала не так. Я уцепилась за нить, сворачивая все остальные. Где же ты? Теперь уже Крейн шел за мной следом, приближаясь к девушке, которую мы и искали. Рабосы недоуменно следили за нами, не решаясь мешать. Мы — свои. Я — свой. Именно это чувство я вложила в каждую нить.

Наконец, поток вывел нас. Рабосы расступились, когда я протянула руку, касаясь опущенной вниз головы девочки. Ребенок, лет двенадцать, стояла на коленях, как и полагалось, перед обращающимся к ней Осирис. Лысая голова, худые, обтянутые кожей плечи. Под тонкой майкой на спине видны были шрамы, оставленные хлыстом. Рука дернулась. Девчонка явно была не из самых послушных. Но… неужели совсем скоро точно так же, на коленях, будет стоять мой сын?

— Сытого дня тебе, сестра, — я опустилась на землю рядом с ней, пытаясь поднять ее голову, — скажи, как тебя зовут?

Когда лицо девочки поднялось ко мне, я еле сдержала крик. Огромные глаза почти черного цвета, наполненные слезами. Ее кожу покрывали язвы, размером с монету. Кровоточащие огромные ямы, внутри которых можно было разглядеть красное мясо. Мертвое. Оно тронуло ребенка. Запах гниения ударил в нос, а из глаз девочки потекли слезы. Я прижала девочку к себе, пытаясь успокоить. Это можно исправить. Лицо заживет.

— Меня зовут Валери, манти.

Послание было более чем понятным. Оно идет за мной.

— О, Всевышний, кто сделал такое с ребенком? — сосредоточенная на потоках я и не заметила, как на поляну уже пришли Осирис Георг и Елена.

Доктор смерти, в легких темных брюках и мятой футболке, опустился на колени рядом со мной внимательно осматривал лицо девочки. Его длинные заботливые пальцы, облаченные в резиновые перчатки, аккуратно изучали каждый миллиметр уцелевшей коже девочки. Очки, надетые на нос, сползли, но быстро поправив их, Георг продолжил осмотр.

— Коллега, — Осирис повернулся ко мне, улыбаясь одними глазами, — мы же можем это исправить?

Кивнув, я повернулась. Осирис Ханна Нейм стояла прямо за моей спиной. Натянутая, как струна. Теперь я видела ее насквозь. Слабая энергия. Эта женщина была наделена дарами даже меньше, чем девочка, стоявшая за моей спиной. Любой из Рабосов с легкостью мог ее одолеть. Такое бывает. Когда дети не вкладываются в свой дар. Поэтому она и была в Доме все эти годы. Позор семьи.

— Осирис Ханна, девочке не нужно ничего сверхъестественного. Только промыть язвы, обеззаразить и пара таблеток антибиотика. В Доме же это есть? — спросила я, снова оглядываясь на девочку.

— Манти Крейн, — она сделала акцент на фамилии, а я усмехнулась, — для таких, как Валери, это происшествие послужит хорошим уроком, что не стоит совать свой нос туда, куда не следует, — зло прищуренные глаза и надменно вздернутый нос.

— Вел, — голос Крейна в моей голове заставил обернуться.

Эрик отрицательно помотал головой, кивнув на Рабосов. Они смотрели. Воины, озлобленные, с самого детства выращенные для войны. Нельзя было трогать Осирис. При них нельзя. Только страх мог удержать войско, которое потеряв цель легко могли пойти рвать глотки друг другу. Мы были такими. С кипящей кровью внутри. Когда походы становились разрядкой. Какой бы не была эта стерва, они боялись ее. Жесткий хлыст в руках надсмотрщика держал диких зверей на цепи.

Кивнув, я сделала то, что могла.

Сжав пальцы Ханны, я улыбнулась.

— Может быть все же вы проявите великодушие и поищите? Жалко девочку, — и вложив поток, я направила его сквозь податливую оболочку энергии к горлу Осирис, от чего та вздрогнула, но вида не подала, — я помню вас со времен Дома, Ханна. Ваше великодушие ко мне не знало границ.

— Я вырву твое сердце, — нить, проложенная к голове учителя, послушно работала, четкими словами воспроизводя сказанное с иллюстрациями в разуме Осирис, — за каждый удар хлыстом, — слегка сжала руку, потягивая поток на горле Осирис — за то, чего ты лишила меня. За каждый день в Доме. Или отдам им, содрав оболочку. Твои воспитанники наверняка любят тебя так же сильно, как я. Если ты прямо сейчас не заберешь Валери и не сделаешь то, что я сказал.

Осирис едва заметно моргнула, соглашаясь.

— Поверь мне, Ханна. Если я узнаю, что ты ослушалась, и после смерти твое тело никогда не найдет покоя. Переход к Безмолвной покажется тебе высшим блаженством на фоне того, что тебя ждет.