Читаем Истоки. Авансы и долги полностью

Нельзя, не нужно, неэффективно ускоряться везде и во всем. Такое ускорение иллюзорно. Не в валовом ускорении сегодня главные проблемы страны, не здесь лежат основные силы и основные источники нашего движения вперед. Нам нужен иной экономический механизм, иное качество роста, то есть иное качество нашей продукции, иной научно-технический уровень производства, наконец (и это, убежден, самое главное), иная социальная обстановка в стране, раскрепощающая творческие силы человека, задавленные многодесятилетним прессом чудовищно разбухшей административной пирамиды. Обстановка всеобщего надрыва, вала любой ценой (так сказать, из кожи вон), заложенная в двенадцатый пятилетний план, — это не та обстановка, которая может позволить нам не на словах, а на деле добиться прогресса в экономической реформе. Это не парадокс, это реальность нашей жизни: нам нужно не выполнение, а, наоборот, невыполнение заданий двенадцатой пятилетки по многим, если не по большинству отраслей.

Более того: именно обстановка всеобщего надрыва, директивная ориентация на вал объясняют тот печальный и в высшей степени тревожный факт, что Закон о государственном предприятии (объединении), на который мы все возлагали такие надежды, с трудом пробивает себе дорогу в жизнь. Почему? Потому, что министерства тихо, без шума, не обращая внимания на стенания и вопли печати, продолжают душить его. Произвол в госзаказе, отчисления от прибылей предприятий в пользу бюджета и министерства на уровне 85–95 процентов, невозможность распоряжаться фондами без визы сверху, невозможность ни продать свою продукцию, ни потратить свои рубли вне системы «карточного снабжения», рост обязательных к исполнению директивных показателей, спущенных сверху под лицемерным названием «контрольных», — много ли надо, чтобы закон превратился на деле в пустой звук? Благо техника дела давно известна и давно отработана — именно так хозрасчет (т. е. самостоятельность, самоокупаемость, самофинансирование) уже был задушен однажды, в 1965 году.

Я далек, конечно, от мысли, что в министерствах сегодня сидят одни злодеи, неисправимые бюрократы, готовые на все, лишь бы не потерять власть, люди, полностью безразличные к судьбе страны. Нет, уверен, что в большинстве своем наши бюрократы — порядочные и неглупые люди. Но что, скажите, им делать, если вся обстановка заставляет их душить реформу еще на корню? Пока еще именно министерства отвечают за производство, за выполнение заданий двенадцатого пятилетнего плана, пока еще ни одна из их функций в реальности не передана вниз, самим предприятиям и объединениям, пока еще рынок, самонастройка, договорные отношения, деньги, полновесный рубль — это все теория, дискуссии, прекраснодушные мечтания людей, получивших наконец право говорить, но по положению своему не отвечающих ни за что.

Уберите давящую, нерассуждающую силу произвольных, взятых с потолка плановых заданий, уберите строжайшую ответственность министерств за выполнение этих заданий, лишите ведомства и местные партийные, советские и хозяйственные органы их нынешней главной функции — во что бы то ни стало «выколотить» план. Тогда и можно будет сказать, кто же он в действительности такой — наш бюрократ. Согласен: устранение функций — это задача намного более трудная, чем механическое сокращение аппарата на треть или даже наполовину. Но, не устранив функции, нам никогда не сломать сопротивление ведомств и местных властей экономической реформе: у них в реальности нет никакого другого выбора, кроме именно сопротивления ей.

Здесь же, думаю, лежит выход и из другого тупика, из другой огромной проблемы: как добиться заметного улучшения жизненного уровня населения, как изменить нынешнюю социальную обстановку, чтобы люди поверили в перестройку, в экономическую реформу, чтобы они преодолели свою пассивность, к которой их приучали десятилетиями.