Читаем Истоки полностью

– Э-ге-гей!!! Слушайте все!!! Это мы, Благоевы, сидим вот сейчас в корчме, пьем и веселимся! Слышите, как мы пьем и горлопаним? Нет? Пусть тогда эти злые женские языки не несут чуши! А расскажут правду, что Благоевы умеют и работать, и веселиться. И что та пьяная компания, что час назад вошла в село с кларнетом и криками, это – цыгане из Новачене. Нечего сравнивать нас, мастеров, с пьяными цыганами!

Этот случай разнесся по всему селу, о нем долго рассказывали. Вот с этим случаем в памяти нашего села и нашего рода остался мой прапрадедушка Ценко. И как знаменитый и уважаемый мастер, и как человек с чувством собственного достоинства. А еще и с чувством юмора! Это для нашего края оказалось очень важным, очень помогало выживать в непростых условиях. Хочу подчеркнуть, что эти два качества – мастеровитость и чувство юмора – передавались от поколения к поколению в нашем роду.

Попробуем мысленно перенестись в те места, куда пришел мой прапрадед…

Горы, непроходимые леса и дубравы. И быстрые горные реки. Наша сельская безымянная речка, длина которой где-то около 15 км, берет свое начало в селе Липница, недалеко от горы Ржана, самой высокой в этой части хребта Стара планина (Старые горы). Вот на этой речке Ценко с сыновьями построили три водяные мельницы, на которых мололи в основном овёс, кукурузу и пшено. Мука эта была грубого помола. А мельницы представляли собой невысокие каменные сооружения с одним помещением. Сперва строили запруды, а потом, чуть ниже по течению, строили уже и саму мельницу, с таким расчетом, чтобы вода, сбегая вниз по желобу, имела силу крутить каменные жернова. Простая конструкция – камень о камень, один внизу, другой сверху, а между ними подавалось из ковша струйкой зерно. Обслуживали и ремонтировали эти мельницы тоже мои прапрадед с сыновьями.

Нрав у нашей курновской речки крутой! И в сезон дождей она неслась с гор со страшной силой, сметая на своем пути как запруды, так и сами мельницы. А если лето выпадало знойным и засушливым, то она почти вся пересыхала, только в запрудах оставалось немного воды. У стен монастыря Св. Ильи она впадает в реку Большой Искыр.

А само наше село Курново, расположенное в очень живописном месте, словно приютилось в объятиях гор и холмов. Вокруг него много древних курганов, немых свидетелей того, что в далекие времена здесь были поселения фракийцев. Мои предки выбрали для жизни прекрасные места, с красивой природой, защищенные и полные исторических тайн! Здесь они щедрой рукой Господа Бога были огорожены с запада и с востока длинными цепями гор, а в середине – цепочкой более низких холмов (высотой 300-600 метров). Помню названия этих холмов… Иванова могила ^*, Язова могила, Малый Браил, Большой Браил, Корнидел… От красоты этой у меня всегда захватывало дух и хотелось восхищаться ею словами болгарского поэта Любена Каравелова: «Хубава си моя горо, меришеш на младост!» ^**

*– могила-курган

**– Прекрасен ты, лес мой, благоухаешь молодостью…

Однако заселявшимся сюда людям было не до любования красотами. Они, чтобы выжить и устроить быт, выкорчевывали леса, распахивали поляны, создавали земельные участки, сеяли пшеницу, кукурузу, сажали виноград, разбивали сады и огороды. Борясь за жизнь, трудясь в тяжелых условиях, люди моего села закалялись физически и облагораживались душой. Им приходилось в этой суровой реальности работать всем вместе, сообща, потому они становились и сплоченнее, и отзывчивее. С детства я слышал от старших разные истории о них, своих прадедах. И понял, что сильными духом этих людей сделало и непростое время, и сами горы, и тяжкий труд.

Если подняться на самую высокую вершину нашей округи, которая носит название Студена поляна (Холодная поляна), то можно увидеть и все дальние хребты гор! Можно долго смотреть на эту бесконечную красоту и удивляться: «Чудны дела твои, Господи!»

Вот в этом благодатном краю появился на свет и я.

Здесь впервые ступил на родную землю, где-то в год с небольшим, сперва неуверенно, а потом все смелее. У каждого человека есть изначальная точка отсчёта того времени, с которого он впервые осознал свое существование на земле, то есть тот момент, с которого он помнит себя маленьким. Никто ведь не помнит себя только что родившимся или грудным младенцем. Я запомнил себя двухлетним малышом, и… в такой несколько неловкий момент. Одиноко стоящим недалеко от хутора моего прадедушки Благоя, на тропе, по которой взрослые спускались с гор в село за покупками. Как я очутился там один и почему – не помню… Но врезались в память слова проходивших мимо женщин. Одна говорила другой:

– Ой, Вуна, смотри, чей это ребенок? Это случайно не Станин малыш?

Мою маму звали Стана. А вторая ей ответила:

– Да, похоже, это младшенький Станы… Ай-ай-ай, посмотри, как он обкакался, прямо по самые уши!

– Надо скорее Стане сказать…