Читаем Исток полностью

– Так ведь это сколько надо похожих… – усомнился капитан.

– А откуда мы с вами знаем, сколько их есть на самом деле? – возразил А. М. – Вы видали где-нибудь подобную статистику? Читали? Слышали? Нет, здесь мы с вами погружаемся целиком и полностью в область неизведанного. Вот сделайте такое предположение – и все очень удобно становится на свои места. Если же, как вы предполагаете, гражданин этот усоп и погребен, то каким же путем он мог бы, как опять-таки лично вы предполагаете, оказаться здесь?

– Вот об этом я вас и спрашиваю, – сказал Тригорьев.

– А я вашего вопроса, простите, в упор не понимаю. И подозреваю, что продиктован он тем, прямо скажем, предубеждением против кооперативов, которое не только не изжито в наши дни, но даже и культивируется кое-где в связи с некоторыми неясностями перехода к рынку. Ведь этот ваш вопрос и предположение – что они означают? Какой скрытый смысл содержат? Что мы, кооператив, занимаемся эксгумацией? Что мы, так сказать, просто кладбищенские воры? Но ведь даже и в таком полностью невероятном случае гражданин Амелехин был бы тут представлен в, так сказать, совершенно другой кондиции, не так ли? Ведь в черную магию мы с вами не верим? Или, может, вы верите? Возможно, работникам милиции нынче полагается верить в черную магию для повышения процента раскрываемости преступлений?

– Никак нет, – сказал Тригорьев, на миг ошеломленный неожиданным натиском.

– Ну вот. Человек же, которого вы здесь якобы видели, шел, по вашим же словам, своими ногами. Расскажите об этом кому угодно, присовокупите мое объяснение, только что вами полученное в устной форме – и подумайте, чему легче поверить: мне ли, или тому, что, хотя и в косвенной форме, высказали вы?

После этих слов наступила пауза, затянувшаяся, правда, лишь секунд на пять, самое большее на шесть.

– Нет, – молвил Тригорьев, когда пауза эта миновала. – Ни в каком кладбищенском воровстве никто вас не подозревает, что за глупости, товарищ Бык. Я ведь почему спросил вас о нем (тут капитан Тригорьев слегка прищурился): если это другой человек, просто схожий с покойным, то ведь, может быть, со своего прежнего местожительства он убыл, так сказать, не афишируя, и если у него есть близкие, то они ведь могут объявить его безвестно пропавшим, тогда, чего доброго, придется объявлять его во всесоюзный розыск – лишняя работа, если мы с вами уже сейчас знаем, где он находится. Если можете сообщить мне интересующие меня данные, то прошу вас, а если нет, – тут капитан помедлил немного и даже кашлянул, чтобы особо заострить внимание собеседника, – если нет, то, как говорится, на нет и суда нет, а где нет суда, там, сами понимаете, с законом плохо…

– Да я бы с удовольствием, – сказал невозмутимо А. М. Бык. – Только ведь я о нем так-таки ничего и не знаю. Это ведь не у меня надо спрашивать. Круг моей компетенции я вам еще в прошлом диалоге обрисовал, тут простая кинематика. А к вещам сложным я отношения не имею, и в любом суде на Конституции в этом присягну, хоть с поправками, хоть без них.

– Значит, не имеете, – сказал Тригорьев.

– Значит, не имею, – согласился А. М. Бык.

– Значит, людей воскрешаете? – в упор спросил капитан.

– Ну, так мы воскрешаем, – как ни в чем не бывало подтвердил А. М. Бык. – И что?

Тригорьев немного подумал.

– Зачем?

– А почему нет?

– А разрешение у вас есть?

– А где сказано, что у нас должно быть разрешение?

На все должно быть, разрешение; несомненно, именно так ответил бы Тригорьев еще не очень давно. Сейчас – понимал он – этого уже не скажешь. Сложной стала жизнь.

– Ну допустим, – сказал он вслух. – А диплом? Вот вы например: вы врач?

– А я воскрешаю? – спросил Бык. – Или, может быть, воскрешает Землянин, а я только оформляю и выдаю заказы? По-вашему, для этого нужно быть врачом?

– Ну а Землянин – он-то хоть врач?

– Скажите, – поинтересовался А. М. Бык, – а Иисус Христос был врачом? Кончал медицинский институт? Иерусалимский университет? Уверяю вас, что нет. Но воскрешал же? И вообще, хотел бы я знать, при чем тут медицина. Она воскрешает? Наоборот – это бывает, да; но чтобы воскрешать? Возьмите какую угодно медицинскую книгу – там есть хоть полслова о воскрешении?

– Ну не знаю, – сказал Тригорьев. – Может, и нет. И тем не менее, есть в вашей деятельности нечто неясное. Вот например: в уставе вашего кооператива говорится о воскрешении?

– Далось вам это слово, – с досадой сказал Бык. – У нас в уставе не говорится о воскрешении – ну и что из этого? Мы занимаемся не воскрешением, а реставрацией, и вот это у нас записано. Что это, по-вашему: незаконный промысел?

– Реставрацией? Умерших людей?

– Вы говорите таким тоном, – заметил А. М. Бык, – словно в этом есть что-то противоправное. Но вот ведь в последнее время на государственном уровне реставрировано множество людей, весьма известных; вы скажете – реставрированы не сами люди, а их биографии, роль в истории и тому подобное. Но разве биография и роль в истории не есть сам человек? Мы просто сделали следующий шаг. Никто и никогда этого не запрещал, вы и сами знаете.