Читаем Исток полностью

– Как же в таком случае следует расценивать то, что вы в таком серьезном деле прибегли к той самой семейственности, которая всегда осуждалась партией?

– Не понимаю, – сказала Анна Ефимовна растерянно.

– Чего же тут не понимать? Вы ведь сами признали, что вновь возникнуть в жизни вам помог не кто иной, как ваш собственный сын. Вот и Иван Сергеевич слышал. Что же это, по-вашему, как не семейственность?

– Простите, – сказала Анна Ефимовна, собравшись с силами, – но не кажется ли вам, что вы тоже возникли в этой жизни благодаря действиям ваших собственных отца и матери? Может быть, это тоже семейственность? И как к этому вашему появлению относится районная партийная организация?

– M-м… Ну, это спорно, – сказал Федор Петрович, несколько смущенный неожиданным поворотом темы. – Как ты думаешь, Иван Сергеевич?

– Очень, очень спорно, – поддержал помощник.

Наступило молчание, продолжавшееся с минуту.

– Хорошо, – сказал секретарь, во время паузы вновь перелиставший бумаги в папке. – Но вот существенное обстоятельство. Тут, среди документов, я никак не могу найти решение о вашем восстановлении.

– Я ведь и прошу, – сказала Землянина, – о решении бюро райкома о моем восстановлении.

– Что касается восстановления в партии, то начинать вам следовало не с нас, а с первичной парторганизации, и уже ее решение мы стали бы рассматривать, – сказал Федор Петрович. – Но сейчас я имел в виду другое решение: о вашем восстановлении в жизни. Кем принималось такое решение, товарищ Землянина? И принималось ли оно вообще?

Тут Анна Ефимовна несколько смутилась.

– Я, собственно, не в курсе, – сказала она. – Это лучше было бы спросить у сына…

– Не было решения, не было, – сообщил Иван Сергеевич. – Мы запрашивали. Никто не разрешал.

– А кто должен давать такое разрешение? – еще менее уверенно спросила Землянина.

– Ну, тут надо подумать, – сказал Федор Петрович. – Может быть, трудовой коллектив. Или райсовет. Или Мосгорисполком.

– Верховный суд, – подсказал Иван Сергеевич. – Коллегия по гражданским делам.

– Да, это лучше всего, – согласился Федор Петрович. – По протесту прокурора.

– Совершенно верно, – поддержал помощник.

– Ну да. Вот пусть Прокуратура Союза опротестует… ну, хотя бы свидетельство о вашей смерти. По вновь открывшимся обстоятельствам. Прокурор принесет протест, суд вынесет соответствующее решение – вот тогда и можно будет считать вас восстановленной в жизни по всем правилам.

– А если суд оставит протест без удовлетворения? – тихо проговорила Землянина. – Что же, мне опять…

– Подадите прошение на имя Верховного Совета. Или даже Президента страны. Подумайте, товарищ Землянина, и вы поймете: мы сейчас стремимся создать правовое государство, мы, выполняя заветы Октября, передаем всю власть Советам – и потому никак не можем восстановить вас в партии, пока вы легально не восстановлены в жизни!

– Я надеялась, – сказала Анна Ефимовна, – что указания, данного партийным органом, будет достаточно хотя бы для милиции, чтобы…

– Такая практика, товарищ Землянина, – строго произнес Федор Петрович, – так называемое телефонное право, строго осуждена как порочная. Мы, Анна Ефимовна, готовимся к деятельности в условиях парламентаризма и многопартийного плюрализма, и, в духе постановлений XIX партконференции и XXVIII съезда, а также лично товарища Горбачева, не собираемся решать вопросы за милицию, прокуратуру, суд и даже наш районный совет.

– Да и вообще совет этот… – пробормотал Иван Сергеевич. – Навыбирали неизвестно кого, прямо не совет, а путь из варяг в греки… – Тут Иван Сергеевич даже встрепенулся. – Постойте, у вас что же – и паспорта даже нет?

– Нет, – откровенно призналась Землянина. – Я признаю свою ошибку и в ней раскаиваюсь, но тем не менее…

– По какому же документу вас сюда пропустили? – строго продолжал Иван Сергеевич.

– А по свидетельству о смерти, – сказала Анна Ефимовна.

– Да какой же это документ! – возопил помощник.

– Официальный. С печатью.

– Гм, – сказал Федор Петрович. – Безусловно, свидетельство о смерти может в определенном смысле служить удостоверением личности. И тем не менее, если у вас нет паспорта, то, по сути дела, ничто не доказывает, что вы являетесь гражданкой СССР. А в КПСС могут состоять лишь граждане нашей страны.

– Чья же я, по-вашему, гражданка? – Анна Ефимовна была уже близка к слезам. – И в какую же партию мне вступать?

– А в любую, – сказал Федор Петрович. – Хоть к кадетам.

– Товарищ! – грозно произнесла Землянина.

– Ну, это я пошутил, конечно. А вообще… Сложный период переживаем мы, товарищ Землянина. Братские партии в лагере мира и социализма, по сути, перестали существовать, да и сам лагерь тоже. Смутные стоят времена.

– Прямо скажем, – подтвердил Иван Сергеевич. – Правда, это только в странах Варшавского Договора. В капстранах – там компартии существуют, как и прежде. Вот если вы куда-нибудь выедете…

– Как же я могу выехать без паспорта?